– Да.

– Да и что?

– Да, мама.

– Теперь вернемся к делу. Как думаешь, ты сможешь постирать и высушить белье, чтобы не разорвать и не прожечь его?

– Да, мама.

– Смотри у меня.

Вернувшись на кухню, мы застали там Кэла, который поставил воду для кофе, сидел и внимательно читал утреннюю газету. Когда мы вошли, он отложил газету и улыбнулся.

– Доброе утро, Хевен. Ты выглядишь очень свежей и хорошенькой в этот первый день твоей новой школьной жизни.

Китти резко обернулась.

– А я что тебе говорила? Что очень скоро она будет нормально выглядеть. – Китти села за стол и взяла газету. – Посмотрим, не наезжает ли в город какая-нибудь знаменитость, – тихо пробормотала она.

Я стояла посреди кухни, не зная, что мне делать. Китти подняла на меня глаза. Взгляд ее был тяжелый, холодный, безжалостный.

– О'кей, девочка, готовь завтрак. Легко сказать – готовь.

Тонко порезанный бекон, который я ни разу в жизни не жарила, пережарился. То, что мы ели, нарезалось большими кусками, а не тонкими ломтиками и не было завернуто в изящную упаковку.

Китти нахмурилась, но промолчала.

Тосты я сожгла, потому что по неведению поставила тостер на максимум, а сама занялась протиранием хромированной посуды: перед этим Китти сунула мне в руку тряпку и сказала, что я должна смотреть, чтобы на хромированных предметах не было пятен и отпечатков пальцев.

Яичницу для Кэла я готовила слишком долго, она получилась как резиновая, и Кэл с трудом одолел ее. Кофе оказался последней каплей. Китти, вскочив, подлетела ко мне и влепила звонкую пощечину.

– Любая дура умеет подсушить хлеб! – визгливо закричала она. – Самый последний идиот может поджарить бекон! Я так и знала, я так и знала! – Она подтащила меня к столу и усадила. – Ладно, сегодня сделаю я. Но начиная с завтрашнего дня, если ты хоть раз повторишь этот номер, то я тебя сварю заживо! Кэл, ты давай иди на работу, по дороге прихватишь где-нибудь завтрак. Я побуду пока дома с часок, надо записать в школу это дитя.

Кэл поцеловал Китти в раскрасневшуюся щеку, но не с чувством, а так, чмокнул по привычке.

– Ты полегче с девочкой, Китти. Ты слишком многого от нее требуешь, хотя сама же знаешь, что она не привыкла к современным приспособлениям. Дай ей время, и она всему прекрасно научится. Я по глазам вижу, это умная девочка.

– А по ее готовке что ты видишь?

Кэл ушел. Оставшись наедине с Китти, я почувствовала, что на меня накатывает новая волна страха. Исчезла та разумная женщина, которая причесывала мне волосы и накручивала локоны себе на пальцы. Необъяснимые перемены в ее настроении и бурные всплески эмоций пугали меня. Я уже знала, что не следует доверять ее ласкам. Однако с удивительным терпением Китти вновь стала учить меня, как пользоваться кухонной техникой – посудомойкой, прессом для мусора, куда убирать тарелки.

– Чтобы все в этих шкафах стояло на своих местах, каждая вещь, тебе ясно?

Я кивнула. Она похлопала меня по щеке, отнюдь не ласково.

– А теперь давай заканчивай с одеванием, пора в школу.

Снаружи красное кирпичное здание выглядело огромным, да и внутри него можно было заблудиться. Там были сотни подростков, и все отлично одетые, не то что я. Ни одна девочка не носила такой, как у меня, обуви с белыми носками. Директор школы, мистер Микс, улыбнулся Китти, словно пораженный тем, что видит в своем кабинете такую роскошную женщину. Он не мог оторвать взгляда от ее груди, которая находилась на уровне его глаз, и клянусь, он даже не поднял взгляда, чтобы удостовериться, что и лицо у нее симпатичное.

– Как же, конечно, миссис Деннисон, я позабочусь о вашей дочери, конечно, ну как же…

– Мне пора, – сказала Китти у двери кабинета.