– Нет, никуда я не уйду, – произнес Кэл.

Он легко коснулся моих волос, а губами нежно водил по моему избитому, опухшему лицу. Он что, думал, что только так можно остановить мои рыдания? Он что, считал, что его нежные поцелуи могут снять боль? Немножко действительно полегчало.

– Тебе очень больно? – спросил Кэл жалостливым тоном, и видно было, как он переживает и как любит.

Кончиками пальцев он едва прикоснулся к раздувшемуся глазу.

– Ты такая красивая в моих руках, под лунным светом. Ты сейчас выглядишь наполовину ребенком, наполовину женщиной, но такой юной и такой незащищенной.

– Кэл… Ты все еще любишь ее?

– Кого?

– Китти.

Кэл несколько опешил от вопроса.

– Китти? Да не хочу я говорить о Китти. Хочу говорить о тебе. И о себе.

– А где Китти?

– Ее подружки, – сообщил Кэл издевательским тоном, – решили преподнести Китти особый подарок. – Он остановился и насмешливо улыбнулся. – И все пошли смотреть мужской стриптиз. А меня оставили здесь, посидеть с тобой.

– Будто я ребенок.

Я смотрела на него сквозь слезы. Улыбка у него стала более натянутой и даже несколько насмешливой.

– Мне, пожалуй, действительно следовало бы быть там, где я сейчас, – с тобой, чем в любом другом месте мира. Сегодня, когда все эти гости пили и ели, смеялись дурацким шуткам, я кое-что понял впервые в жизни. Я почувствовал себя одиноким, потому что не было тебя. – Голос Кэла зазвучал проникновеннее. – Я, правда, не хотел, чтобы ты появлялась в этом доме, но ты вошла в дом и в мою жизнь. Я не хотел брать на себя роль отца, хотя Китти считала, что хочет быть матерью и что мы оба должны стать родителями. Но теперь я все время так боюсь, что Китти что-нибудь с тобой сделает. И стараюсь быть здесь как можно больше. И, однако, я не сумел спасти тебя ни от чего. Расскажи мне, что она сделала с тобой сегодня?

Я могла, конечно, рассказать ему. Мне хотелось, чтобы он возненавидел ее. Но я испугалась. Не только Китти, но и его, взрослого мужчину, который в эту минуту охвачен страстью к семнадцатилетнему подростку. Я покоилась на его руках, безжизненная и физически разбитая, слушая громкие удары его сердца.

– Хевен, она надавала тебе пощечин, да? Она увидела, что ты надела новое и дорогое платье и попыталась сорвать его, так? – спросил он голосом, дрожащим от возбуждения.

На фоне всего я не заметила, как он положил мою руку к себе на сердце. Чувствуя ладонью размеренные удары его сердца, я как бы сделалась частью Кэла. Мне захотелось поговорить с ним, сказать ему, что я – почти дочь ему и он не должен смотреть на меня иначе. Однако на меня никто раньше не смотрел с любовью – с любовью, в которой я так нуждалась все время. Почему же меня это пугает в нем?

Мне становилось приятно с ним, но в то же время он и пугал меня, было и хорошо, и появлялось чувство вины. Я была перед Кэлом в таком долгу, может, слишком большом, и потому не знала, как мне быть. Странный блеск зажегся в его глазах, словно я нечаянно нажала на какую-то кнопку. Может быть, потому, что я так послушно лежала в его объятиях. К моему большому удивлению, его губы проложили себе дорогу и стали с наслаждением гулять по моей шее. Я поежилась и хотела остановить его, но побоялась, что он разлюбит меня и, если я сейчас оттолкну его, меня некому будет защитить от Китти, некому будет интересоваться, что у меня и как.