– Еще как позволит! – заорала Фанни. – Она творит с мальчишками такие позорные вещи в гардеробной, стыдно просто!

– Что ж ты врешь! – Я двинулась на Фанни, но Том так наподдал ей сзади, что Фанни вылетела из двери и, упав на террасу, заревела.

– Ма, это не Хевен, а Фанни выкидывает такие номера. Это самая бесстыдная девица во всей школе, тебе любой это скажет.

– Да уж скажут, будто сама не знаю, кто на что годится, – глухо проворчала Сара, подвигая в мою сторону корыто. – Ох, эта моя индианочка Фанни с ее чертовскими повадками. Когда-нибудь она достреляется своими глазищами и попадет в такую же замазку, как я теперь, попадет рано или поздно. Хевен, ты потверже будь, стой на своем: нет и нет! А теперь переоденься да постирай. Чего-то мне в последнее время нехорошо. Не пойму, отчего это я так уставать стала.

– Может, покажешься врачу, мам?

– Покажусь, когда врачи станут бесплатными.

Я закончила стирку, а Том с удовольствием помог мне развесить белье. Когда мы все завершили, двор стал похож на выставку старьевщика.

– Тебе нравится Логан Стоунуолл? – спросил Том.

– Думаю, что да, – ответила я, почувствовав, что краснею.

Том казался расстроенным, словно боялся, что Логан станет стеной между нами. Нет, это было бы невозможно.

– Том, может быть, мисс Дил даст тебе другой акварельный набор?

– А, ладно, не важно. Все равно я не собираюсь быть художником. Из меня вообще может ничего не выйти, и только ты рядом помогаешь мне поверить в себя.

– А я всегда буду рядом с тобой. Разве мы не поклялись быть вместе, несмотря на любые преграды?

Его зеленые глаза, засветившись, быстро угасли:

– Но это было до того, как Логан Стоунуолл проводил тебя домой.

– Ты же иногда провожаешь домой Салли Браун, правда?

– Это было всего один раз, – признался Том с таким видом, словно я этого не знала. – И то только потому, что она чем-то похожа на тебя – не дура и не гогочет по пустякам, как все остальные.

Тут я не нашлась, что ответить. Иногда мне хотелось быть такой же, как другие девочки, – беспечной, хохотать по поводу и без повода и не нести на себе столько обязанностей, из-за которых я чувствую себя старше своих лет.

Вечером того же дня я как следует отругала Фанни насчет ее поведения и возможных последствий. Ей передо мной было нечего отнекиваться или объясняться. В те редкие моменты, когда мы, как сестры, нуждались друг в друге, Фанни поведала, что ненавидит школу и жалеет время, которое школа отнимает у нее от развлечений. Даже в более нежном возрасте, чем в свои двенадцать, ей хотелось водить компанию со старшими мальчиками, которым нелегко было отвязаться от назойливой девочки. Фанни нравилось, когда они раздевали ее, залезали под белье и вызывали у нее волнующие ощущения. Я была ошарашена, услышав все это, но еще больше – став свидетелем.

– Больше не буду, правда, больше не позволю им, – обещала Фанни, которой сильно хотелось спать, и поэтому она готова была согласиться на все, даже выполнить мое твердое приказание.

На следующий же день, несмотря на обещания Фанни, все началось снова. Я пошла за ней в класс, чтобы отправиться вместе домой. Так мне пришлось буквально приступом врываться в гардеробную и силой отрывать от Фанни прыщавого мальчишки из долины.

– Твоя сестра не строит из себя, как ты! – прошипел прыщавый.

А Фанни все время похихикивала.

– Оставь меня в покое! – визгливо закричала она, когда я стала тащить ее за руку. – Папа относится к тебе, как к невидимке, поэтому ты не можешь знать, как приятно любить мальчиков, мужчин.