Впрочем, ничего не случилось. Практически обезглавленный труп покачнулся и завалился, орошая кровью песок. К убитому подбежали Ютака и тот парень, что на краю арены размахивал флагом. Еще пятеро монахов быстро шли к нам со стороны входа, а над стадионом висела мертвая тишина. Никто, очевидно, еще не просек, что заезжий мальчишка только что убил лучшего бретёра столицы.

Дыхание восстановилось сразу, бедро почти не болело, и нужно было доигрывать этот спектакль до конца. Так, чтобы оно по возможности, дошло до принцессы! Найдя взглядом ложу, где находились заказчики моего несостоявшегося убийства, я указал на нее мечом и, пользуясь тишиной, проорал.

— Завтра я занят, поэтому следующего присылайте послезавтра! С этого дня держите на цепи своих щенков и сами не вздумайте дергаться! Больше я никого щадить не намерен!

Прямое оскорбление высшей знати? Ну да и плевать! Пусть побесятся. В одиночку по городу лучше теперь не ходить, но я и не собирался. Завтра-послезавтра в Хейанке прибудет Кояма с ребятами, и станет уже поспокойнее. Ну а дуэлей я проведу столько, сколько понадобится. Пока тут не закончатся все наемники. Хотя, после сегодняшнего дня, вряд ли кто-то из местных рискнет попытать счастье. Мертвым-то деньги без надобности…

Мне, конечно же, не ответили, и тогда я обернулся и, махнув рукой брату, направился к трупу, возле которого собралось человек уже десять монахов. Лица у всех озабоченные, на меня стараются не смотреть. Судя по всему, случившееся стало неожиданностью и для них.

Подойдя к распорядителю, который сидел возле трупа на корточках и что-то там внимательно изучал, я остановился и негромко уточнил:

— И? Что с ним было?

— Наведенная одержимость… — Ютака поднялся на ноги, обернулся и, разведя руками, добавил: — Не представляю, как ты смог его одолеть. Воин благоволит тебе, Таро-сан… И… мне жаль, что так получилось…

— А ты что же не видел, что он перед боем нюхал какой-то порошок? — кивнув на труп, непонимающе поморщился я. — Неужели было непонятно?

— Перед выходом на арену некоторые братья вдыхают порошок шисы, — пожал плечами монах. — Он прочищает сознание, и позволяет лучше настроиться на предстоящий поединок. Это не запрещено, поскольку шиса никак не влияет на боевые умения, но тут было что-то другое… Смесь коричневого папоротника и чего-то пока непонятного…

— Ясно, — кивнул я и, убрав в ножны меч, направился в сторону выхода.

Смысла что-то выяснять не было. Бой окончился, я победил, и ничего уже отмотать не получится. Трибуны гудели. Народ вовсю обсуждал завершившийся поединок, а когда я подходил к краю арены, кто-то из первых рядов вдруг громко заорал: «Ясудо!».

Крик тут же подхватили в разных местах, и спустя какое-то время скандировал уже весь стадион. Это многого стоило.

Остановившись около арки, я обернулся и низко поклонился трибунам. Да, наверное, это не Рим, но все-таки у меня получилось! Этот мир исполняет мечты, и пусть не так, как ты представлял себе в детстве. Да оно, наверное, и классно, ведь, в отличие от Максимуса, я жив и умирать не намерен. Просто у меня еще остались мечты…

Мысленно улыбнувшись, я напоследок помахал рукой зрителям, поправил ножны и не торопясь пошел к выходу.

Глава 20

Оранжевое осеннее солнце скрылось за горами на западе, на город медленно наползла темнота. Поднявшийся к вечеру ветер разогнал тучи, и на небо высыпали тысячи огоньков. Народа на улицах поубавилось, но жизнь в столице не прекращалась. Где-то в стороне выли собаки, ржали лошади, стучали по брусчатке колеса припозднившихся экипажей, позвякивали доспехами патрули.