Представительство Ясудо находилось в северной части города, в километре от императорского дворца, и туда мы добирались еще минут двадцать как минимум. Селиться в гостевые покои у Нори никакого желания не возникло, и мы, попрощавшись с Иватой, въехали в ворота трехэтажного особняка с красно-белыми флагами.

Семнадцатидневное путешествие благополучно закончилось.

Глава 14

Большая приемная императорского дворца напоминала бальный зал. По крайней мере, мне поначалу показалось именно так. Огромное прямоугольное помещение с высоченным потолком и стрельчатыми окнами освещали сотни магических фонарей. И это при том, что на дворе было утро, а ряды окон тянулись по всей длине боковых стен.

Плетёный татами на полу украшал геометрический орнамент, а потолок представлял собой полотно, на котором был изображён дракон, ну или ещё какая крылатая ящерица. Фигурная резьба на стенах, пара десятков статуй из белого мрамора, вычурные крепления фонарей и картины, картины, картины… Причём, помимо уже набивших оскомину журавлей, тут хватало и пейзажей, и даже портретов! Все, на первый взгляд, в идеальном состоянии. Хоть экскурсии сюда води, ну или начинай с порога плясать. Впрочем, японцы — те ещё плясуны.

Хреновые, если сказать точнее. И не то чтобы им, как в той поговорке, что-то мешает, но все танцы тут — только на сцене театра, да и там тоже все не очень понятно. В масках с перьями и в пестрой одежде не очень-то и попляшешь. Не, ну приступ эпилепсии на сцене изобразить, или призыв демона — это у них выходит нормально, но танцами такое сложно назвать. Хотя те две мертвые девки в лесу танцевали прикольно, но больше я здесь подобного ни разу не видел. И тем непонятнее было наблюдать в этом зале такую толпу народа.

Всего тут находилось около ста человек. Мужчины и женщины в очень дорогой одежде стояли небольшими группами и о чем-то разговаривали. Именно поэтому у меня и возникли ассоциации с бальным залом. Слишком уж много среди присутствующих было женщин. Навскидку — как бы ни треть. Не, так-то женщины в Империи чувствуют себя достаточно свободными, но в том же Ки они редко выходят в свет, а тут — девять утра и уже при полном параде.

— Нам, наверное, очередь надо занять? — хмыкнул я, оглядев с порога зал. — А то вон уже сколько народа в приемной.

— А? — Нори с видимым усилием оторвал взгляд от открывшегося великолепия и непонимающе посмотрел на меня. — Зачем очередь?

— В смысле, зачем? — покачал головой я и кивнул на толпу народа в зале. — А эти все к Пушкину, по-твоему, пришли, или что?

— К какому ещё Пюш-ки-но? — с трудом выговорив незнакомое слово, Шоджи удивленно посмотрел на меня. — Вам же к Его Величеству…

Сдержав неуместную здесь улыбку, я учтиво кивнул в ответ на приветствие какого-то мужика, и сквозь зубы уточнил:

— Все эти люди тоже пришли на приём к Императору? Или они и впрямь собрались танцевать?

— Танцевать? — на лице Нори наконец появилось осмысленное выражение. — Брат, ты о чем?

Да еп! Я уже собирался в понятных фразах описать сложившуюся ситуацию, когда Шоджи наконец пояснил:

— Таро-сан, эти люди здесь находятся, потому что им это разрешено. Величайшая привилегия, которой удостоены лишь избранные. В этом зале заключаются торговые соглашения, обсуждаются законы перед представлением их в Канцелярию Императора, принимаются решения, влияющие на политику всего государства. Его Величество редко принимает кого-то сам, но привилегии — на то и привилегии…

«А, ну раз так, то вопросов нет, — поблагодарив Шоджи за пояснение, мысленно хмыкнул я.