- Не был он никогда черно-белым, - пробурчал я, хотя пересохшие губы даже не дрогнули. – Он был просто черным. Иногда черно-красным. Но белого в нем не было нихрена.

- Восьмой, - с усмешкой произнесла она. – Не надо. Не пытайся казаться меньше, чем ты есть на самом деле. Мы оба знаем, что это не так.

- Ты ничего обо мне не знаешь.

- Как и Мать. Как и все остальные, как и ты сам. И в этом наша единственная надежда. Если они окажутся правы в своих предположениях, то никто не выживет.

- О чем ты?

- Восьмой, - голос Элис внезапно стал серьезным. – Ты человек. В любое время и в любом обличье, ты человек. Это то, что они попытаются отнять у тебя в первую очередь. Помни кодекс инквизитора.

- Кодекс – срань.

- Срань, это люди, а не кодекс, - кажется, этот разговор у нас уже был. – Служить и защищать. Быть образцом для других граждан. Верить в город и правительство. Если бы все люди жили по кодексу, восьмого сектора бы не было.

- Быть образцом, - усмехнулся я. – Да, посмотри. Из меня отличный образец получился. Но из тебя гораздо лучше, пискля. Признаю, ты лучший инквизитор, которого видел восьмой сектор. Пришла и сразу сдохла. Отличный пример для всех восьмерок. Мэр должен тобой гордиться.

- Болван, - вздохнула Элис и замолчала.

Дальше мы шли в тишине. Я и несколько десятков людей в выцветшем тряпье. Иногда я засыпал прямо на ходу, но стоило проснуться – все оставалось прежним. Пустоши, пустоши, пустоши. Иногда темные, иногда освещенный размытым маревом солнца. Но сути это не меняло.

После разговора со странной мертвой инквизиторшей накатили воспоминания. Почему-то сразу захотелось приблизиться к одной из сгорбленных фигур в сером и свернуть ей шею. Но я поборол это желание. Бессмысленная трата сил.

Потому просто продолжал идти. Мысли неохотно возвращались к сраному кодексу инквизиторов, составленному дегенаратами для дегенератов. Я хорошо его изучил в свое время, когда проходил курс обучения в стенах департамента. Тексты настолько оторваны от реальности, что скорее напоминали идеалистичную пропаганду. Не удивлюсь, если писал его какой-то фанатик в розовых очках, который окружающий мир видел только на картинках.

Внезапно что-то изменилось. Я даже не сразу сообразил, что окружающий меня зной, казавшийся чем-то вечным и непоколебимым, неожиданно разбавился сладковатым ароматом. Этот запах навевал какие-то приятные воспоминания, одновременно заставлявшие собраться и приготовиться к неожиданному нападению.

И оно не заставило себя ждать. Я почувствовал касание холодного металла к горлу, хотя все это время продолжал брести вперед.

- Ты перестал всматриваться в тени, восьмерка, - раздался тихий шепот у меня над ухом. – Большая ошибка. А в восьмом секторе у всех ошибок равная цена. Смерть.

- Ну напугала, так напугала, - усмехнулся я. – За какую ошибку тогда расплатилась ты?

- За то, что связалась с тобой, - фыркнула Йулл и наконец убрала клинок от моего горла.

Я так и не остановился, продолжая брести. Рядом зашагала высокая зеленоволосая девушка. Прямо на глазах он втянула лезвие клинка в запястья, но модифицированные киберимплантами ноги продолжали упруго пружинить.

Я не любил, когда она активировала их. Из-за этих модификаций девушка становилась выше и приходилось смотреть на нее снизу вверх. Крайне непривычное и оттого раздражающее чувство.

- Надо было думать, когда подрядилась стать цепным псом Неоякудза.

- В договоре с узкоглазыми не было пункта о том, что мне придется сражаться со сраным Черным Дьяволом.

- Клинок Неоякудза способен только беспомощных восьмерок потрошить?

- Жаль я не вскрыла тебе глотку, когда была такая возможность.

- И кто бы тогда отомстил за твою смерть? К тому же, не вскрыла бы, не тешь себя иллюзиями.