Изменить размер шрифта - +

— Я не холодный, но мокрый. Впрочем, не я один, судя по вашему занятию. — Он принимается выгружать из сумки покупки. — Картошка, хлеб, пельмени…

— Детскую присыпку купил?

— Да, вот она. И бинты есть.

— А марганцовку?

— Марганцовки нету.

— Ну конечно. Пельмени есть, а то, что нужнее всего… — Маша берет запеленатого Костю на руки и ходит с ним по комнате. — Не плачь, Костенька. Не хнычь, мой маленький. Папа нам пельмени принес.

— Где пельмени, Юра? — деловито осведомляется Люба. — Поставлю варить.

— Кто-то звонил, спрашивал тебя, — говорит Маша. — Нет, не назвался. Адрес только спросил. Юра, Костьке на зиму нужно одеяльце новое. Хорошее, рублей на двести.

— Двести? — морщит лоб Круглов. — Машенька, в этом месяце не выйдет. Мы же убухали весь загашник в твои сапожки.

— А что, мне босиком ходить прикажешь?

— Да ты что…

— Ладно, ладно. Но в октябре уже нужно будет одеяло. Ну что ты плачешь, мой маленький? Проголодался, что ли? — Она смотрит на часы. — Еще полчаса до кормежки.

— Да покорми его. — Круглов зажигает лампу на своем шатком письменном столике. — Он же явно просит.

— Нельзя досрочно.

— Всюду запреты… Ну, надо к завтрашнему уроку готовиться… Черт знает во что превратилась матушка биология… Чему приходится учить ребят… Капуста породила брюкву, как говорил один мой знакомый… Люба, — взывает Круглов к вошедшей подруге, — вот скажи со всей свойственной тебе справедливостью: можно отказать человеку, если он просит есть?

— По-моему, если человек просит, — тихонько посмеивается Люба, — то надо уважить.

— Ах, ах, какие все добренькие, — говорит Маша, — одна я злодейка. Ну ладно, уговорили. Накормлю моего сверхсрочника.

Она садится на тахту, дает ребенку грудь.

Некоторое время тихо. Только слышно, как с аппетитом чмокает Костя и как шелестит Круглов за столом страницами книги.

Резкие два звонка.

— Господи, кого это несет? — недовольно говорит Маша.

Круглов выходит из комнаты, открывает дверь — и отшатывается, изумленный:

— Леонид Михайлович?

— Да. — Штейнберг в шляпе, в мокром плаще входит в коридор. — Здравствуйте, Юра. Вы вроде стали ниже ростом.

— Ага… то есть нет, рост у меня тот же… Вешайте сюда, — показывает Круглов на вешалку у двери в комнату. — Одну минуточку. — Он скрывается в комнате, секунды через три выходит, говорит смущенно: — Понимаете, жена кормит ребенка и, если вы не против…

— Я не против. У меня дело совсем короткое. На этот сундук можно сесть?

— Да, конечно! Извините, Леонид Михайлович, но я не ожидал… Мне говорили, вы на Кавказе…

— На днях возвратился оттуда.

— Это вы звонили мне сегодня?

— Да. Я думал, вы работаете в институте, я же сам заявку на вас писал. Позвонил Рогачеву, а он говорит — нет, Круглов у нас не работает.

— Я работаю в лаборатории мясокомбината.

— Вот как. Лаборатория хорошо оборудована?

— Прилично.

— Перейду сразу к делу. Помните, вы что-то вякали относительно ступенчатого износа живой материи?

— Как не помнить. Вы назвали мою идею бредом.

Быстрый переход