Но Пахомова не в гости пришла и рассиживаться тут не собирается. Она достает из сумки папку, листает бумаги.

— Где вы прописаны?

— На Марата, 36. Я снял у Арутюнова квартиру официально, у вас в жэке не возражали. Арутюнов мой старый товарищ по флотской службе…

— Сколько вы собираетесь здесь прожить?

— Вероятно, до конца его заграничной командировки. Потому что с квартирой мне…

— Где вы работаете, Круглов?

— Я ушел с работы. В сентябре начну преподавать в школе.

— Вы не работаете три месяца.

— Два с половиной. Я же объясняю вам: с нового учебного года приступлю к преподавательской работе. Есть договоренность на этот счет. В середине учебного года устроиться практически невозможно.

— У вас семья, так? На что вы живете?

— Ну… во-первых, работает жена. Во-вторых, я подрабатываю. Вот, — показывает он на ватман, расстеленный на столе, — делаю наглядные пособия для школьного кабинета биологии.

Пахомова и бровью не повела на наглядное пособие.

— Должна вас предупредить, гражданин. Поступил сигнал от жильцов. Живете не по месту прописки, нигде не работаете.

— Я же объясняю…

— Для устройства на работу вам дается две недели. Если через этот срок не представите справку с места работы, то придется действовать по закону.

— По какому закону?

— Сами знаете. За тунеядство.

— Я тунеядец?! Да вы… — Круглову воздуху не хватает, он судорожно глотнул. — Как вы смеете…

— Я предупредила, — холодно обрывает председатель жэка. — До свидания.

Твердо прошагала к выходу. Костя запирает за ней дверь и возвращается к своему дивану, к Жюлю Верну. Вдруг, кинув взгляд на отца, замечает: что-то неладно. Круглов стоит неподвижно, вцепившись в спинку стула, и лицо у него такое… такое… Костя пугается:

— Пап, что с тобой? Ты слышишь?.. Папа! — Он вскакивает, тормошит отца. — Что с тобой?

— Ничего, — тихо говорит Круглов. — Который час?

Костя смотрит на будильник.

— Без двадцати десять. Пап, ты как будто окаменел…

Круглов наконец оторвал руки от спинки стула. Идет к телефону, крутит диск.

— Люба? Привет. Маша у тебя?

— Здравствуй, Юра. Да, Маша у меня… — отвечает Люба Куликовская.

— Позови, пожалуйста.

— Она только что вышла, Юра…

В передней щелкает замок. Круглов с трубкой у уха смотрит на вошедшую Машу и говорит:

— Понятно. Она только что вышла от тебя, села на самолет и мигом прилетела домой. Спокойной ночи, Люба.

Кладет трубку. Маша, надев домашние туфли, поправляет перед зеркалом прическу. Она, разумеется, сразу поняла смысл того, что сказал в трубку Круглов, но ничем не выказывает ни смущения, ни смятения. Маша — абсолютно спокойна.

— Вы поужинали?

— Да, — отвечает Круглов, задумчиво глядя на нее. — Мы с Костей пили чай и ели чайную колбасу.

— Пойду тоже попью. Костя, умываться и спать. Слышишь?

— Угу. — Костя на диване переворачивает страницу.

* * *

В кухне Круглов, прислонясь к косяку двери, смотрит как Маша ставит на газ чайник, вынимает из холодильника еду.

— Попьешь чай?

— Попью. — Он садится за стол. — Почему не попить чаю со своей женой поздним вечером.