– Да, – самодовольно произнес Вайрд, словно и вправду все знал. Он продолжил переводить свои слова и слова раба на латынь, чтобы понял легат. – Я знаю, как ты впервые встретил гунна, скрывавшегося в пригороде Базилии. Это было в тот день, когда ты предварительно посетил кузницу. Я знаю, как ты условился с заговорщиками-гуннами, чтобы они ждали, когда госпожа Плацидия с сыном отправятся в кузницу. Знаю, как ты заверил женщину, что никакой опасности нет, и убедил ее не брать с собой стражников в качестве эскорта. Знаю, как ты трусливо стоял в стороне, пока твои товарищи-рабы пытались голыми руками отбиться от гуннов и погибли при этом.

– Да, fráuja, – пробормотал tetzte. Несмотря на то что в саду было холодно, он внезапно вспотел. – Ты действительно все знаешь.

– Кроме двух вещей, – ответил Вайрд. – Во-первых, скажи мне, почему ты это сделал?

– Эти негодяи пообещали взять меня с собой, позволить свободно бродить с ними по лесам, освободить от рабства. Но, едва получив, что хотели, гунны рассмеялись и велели мне идти прочь – и радоваться, что они сохранили мне жизнь. Мне ничего не оставалось, как вернуться сюда и притвориться, что я тоже жертва. – Он искоса бросил испуганный взгляд на легата, который молчал, хотя в душе его все кипело от ярости. – Я и был жертвой, разве нет?

Вайрд на это только фыркнул и сказал:

– А еще я хочу знать, где они прячут женщину и мальчика?

– Meins fráuja, клянусь: не имею ни малейшего представления.

– Тогда скажи, где их лагерь, их логово, где они скрываются? Это не может быть далеко отсюда, если гунны провели столько времени, прячась в окрестностях. И если им пришлось тащить туда тяжелые носилки.

– Meins fráuja, я правда не знаю. Если бы гунны взяли меня с собой, как обещали, тогда другое дело. Но я не знаю.

– Только глупый tetzte вроде тебя мог поверить их обещаниям. Но ты ведь разговаривал с гуннами. Неужели они никогда не упоминали о каком-нибудь месте, знаке или направлении?

Раб нахмурился и вспотел от усилия вспомнить, но в конце концов смог сказать только:

– Они показывали как-то, но только общее направление – куда-то в сторону Храу-Албос, ничего больше. Я клянусь, fráuja.

– Я тебе верю, – покладисто сказал Вайрд. – Гунны гораздо хитрее и осторожней, чем ты, негодяй.

– Ну а теперь вы выполните свое обещание? – жалобно спросил раб.

– Да, – ответил Вайрд.

Услышав это, легат зарычал и чуть не схватил его за горло. Однако старик ловко увернулся, а затем одним плавным движением выхватил свой «змеиный меч» и вонзил его рабу в живот, чуть выше набедренной повязки, и яростно полоснул его. Кишки раба выпали, а глаза закатились, но он не издал ни звука и обмяк прямо на руках у державших его стражников. Пациус проследил, чтобы они покинули сад.

Легат прошипел сквозь зубы:

– Во имя великой реки Стикс, Виридус, почему ты это сделал?

– Я держу свое слово. Я же пообещал освободить его из pistrinum.

– Я бы сделал то же самое, только гораздо медленней. В любом случае это животное не сказало нам ничего полезного.

– Nihil[70], – угрюмо согласился Вайрд. – Теперь я подожду появления здесь гунна и последую за ним, когда тот уйдет. Скажи ему, Калидий, что ты согласен со всеми их требованиями и чтобы он поторопился обратно, сообщить об этом своей банде.

– Отлично. А что ты собираешься предпринять потом?

– Во имя тяжелых медных ног фурий, откуда мне знать? Я должен хорошенько все обдумать.

– И заранее подготовиться. Воины, лошади, оружие – я дам тебе все, что понадобится.

– Ну, это не под силу не только тебе, но и самому императору.