— Это правда. В шахматах у него были кое-какие открытия. Помнится, он всегда любил играть чёрными.

— А вы сами играете?

— Больше не играю, — сказал Крис. — В детстве увлекался, но потом отец умер, и я понял, что так хорошо, как он, не смогу играть никогда.

Они болтали о шахматах до тех пор, пока не въехали в пределы округа Уэстчестер. Джордж Калхаун жил в классическом американском загородном домике. Это было двухэтажное деревянное строение, выкрашенное в белый цвет, с подъездной дорожкой, лужайкой и непременным почтовым ящиком у ворот. Крис вышел из машины и позвонил в дверь. Терри остался дожидаться в лимузине.

Двери открыл сам Калхаун. За десять лет, что они не виделись, Калхаун ещё больше полысел, поседел и располнел, морщины стали более глубокими, хотя общее выражение лица смягчилось. Криса он узнал не сразу.

— Моя фамилия Шипеорский, — сказал Крис, протягивая Калхауну руку. — Я когда-то учился на курсах в «Блумфилд Вайсе».

— Как же, припоминаю, — сказал Калхаун. — То-то мне показалось, что ваше лицо мне знакомо. Чем могу?

— Я хочу поговорить с вами об Алексе Леброне.

— Об Алексе Леброне, говорите? Ещё один? В таком случае, я думаю, вам лучше войти в дом.

Калхаун провёл Криса в гостиную, где вовсю орал телевизор. Там он предложил Крису стул и убавил громкость телевизора.

— Садитесь. Вы приехали ко мне, чтобы сообщить, что тогда случилось?

— Нет, — сказал Крис. — Я приехал к вам, чтобы выяснить, как всё обстояло на самом деле.

Калхаун фыркнул:

— Вы сами там были — на борту яхты. Кому знать о том, что тогда произошло, как не вам?

— Да, я знаю, что тогда случилось, — сказал Крис. — Алекс упал в воду и утонул. Но меня больше занимают не события на яхте, а то, что им предшествовало.

— Что им предшествовало? — в изумлении повторил Калхаун.

— Именно. Если не ошибаюсь, у Алекса были проблемы с наркотиками?

Калхаун с подозрением посмотрел на собеседника.

— Это сведения конфиденциального характера.

Крис выдержал сверлящий взгляд Калхауна.

— Не сомневаюсь. Более того, я уверен, что вы, прослужив верой и правдой «Блумфилд Вайсу» столько лет, вряд ли захотите обсуждать сейчас трагический случай, имевший место в банке десять лет назад.

Неожиданно Калхаун расхохотался. По крайней мере, Крис расценил этот лающий звук именно как смех.

— Изволите шутить? Я прослужил банку двадцать шесть лет, а правление за шесть месяцев до моего пятидесятилетнего юбилея прислало мне уведомление об увольнении. Как вы думаете, у меня есть возможность найти новую работу в таком возрасте?

Крис едва заметно усмехнулся. Что поделаешь? Ирония судьбы. Сам-то Калхаун был большим любителем увольнять людей. Он даже возвёл это в ранг своей деловой философии. Уж если кто и заслужил от судьбы хороший пинок, так это был именно Калхаун.

— Ладно. Я вам все расскажу, — сказал, отсмеявшись, или, вернее, отлаяв своё, Калхаун. — Дело было так: после экзамена по матучету мы решили провести тестирование всех американских слушателей на наркотики. Положительный результат был зафиксирован только у одного слушателя — Алекса Леброна. Я потребовал его отчисления на следующий же день, но главный менеджер по закладным Том Рисман не желал даже слышать об этом. Тогда я предложил Алексу выдать нам тех, кто снабжал его наркотиками, и дал ему на размышление два дня — уик-энд. Вы, наверное, знаете, что у Алекса была смертельно больна мать, он наделал уйму долгов — и это не считая выплат по медицинской страховке? Другими словами, хорошая работа была ему необходима.