— Вы по-прежнему отказываетесь дать мне более детальную информацию о результатах этих тестов? Может быть, вы передумали?

— Не передумала. Мой ответ тот же, что и прежде, — нет. В своё время я докладывала руководству «Блумфилд Вайса» о результатах тестирования некоторых слушателей, которые по той или иной причине вызывали у меня озабоченность. Но я в соответствии с договором обязана хранить молчание по поводу доверенной мне информации и договора этого не нарушу.

— Я вас понимаю, — ровным голосом сказал Крис, стараясь не выказывать своей заинтересованности. — Дело, однако, в том, что два дня назад был убит Йен Дарвент. А это означает, что из тех, кто был тогда на яхте, нет в живых уже трёх человек. Их всех убили, и очень может быть, это сделал один и тот же человек. Кроме того, весьма вероятно, что он на этом не остановится и будет убивать снова.

— Думаю, вам нужно поставить в известность полицию, — сказала Марсия Хорват. — Если мне пришлют запрос из полиции, я поделюсь с полицейскими своими наблюдениями.

— Это не так просто и требует времени, — сказал Крис. — Между тем времени у нас нет. Прошу вас, сообщите мне о результатах своих наблюдений. Иначе может статься, что следующей жертвой неизвестного убийцы с яхты станет ваш собеседник, то есть я. Так что в данном случае перед вами не просто абстрактная этическая проблема. Думаю, что если в ближайшее время я умру, вы будете вспоминать этот разговор до конца своих дней.

На другом конце провода возникла пауза. Дункан сразу понял, что доктор Хорват колеблется, и поднял вверх два больших пальца обеих рук — на удачу.

— Доктор Хорват? — сделал попытку нарушить затянувшееся молчание Крис.

На удивление, доктор Хорват откликнулась сразу:

— Один из тестов, которые я использовала, мы применяем для выявления, скажем так, некоторых специфических особенностей в характере служащих банка. Во время тестов двое тестируемых продемонстрировали результаты, которые сильно отличались от нормы. Другими словами, у них были обнаружены признаки патологии. Я продолжила тестирование этих двух субъектов, и, надо сказать, мои опасения подтвердились. Я настоятельно рекомендовала мистеру Калхауну отчислить этих студентов, но он не обратил внимания на мои рекомендации и взял на работу обоих. Одним из этих двоих оказался Стивен Матцли, который, как вы знаете, после ухода из «Блумфилд Вайса» совершил изнасилование.

В трубке снова установилось молчание.

«Ну же, говори, — молил про себя женщину Крис. — Назови второе имя. Одно только короткое слово — и я, клянусь, навсегда от тебя отстану».

— Второго приняли на работу позже. Мистер Калхаун как-то раз позвонил мне и с торжеством в голосе сообщил, что именно этот человек занял первое место по программе стажировки, которую проводил банк. Думаю, с его стороны это была маленькая месть. Он словно хотел дать мне понять, что самый талантливый стажёр на курсах был как раз из числа тех, кого я предназначала к отчислению в силу психологических особенностей.

— Большое вам спасибо, доктор Хорват.

— Не стоит благодарности. Надеюсь вы будете держать меня в курсе событий?

— Обязательно, — сказал Крис.

Отключив телефон, он протянул аппарат Дункану.

— Ну? — коротко осведомился шотландец.

— Это Эрик. Эрик занял первое место среди стажёров на курсах. Он был самым настоящим психом, которому удавалось скрывать отклонения от нормы за внешним лоском и хорошими манерами. Но доктора Хорват ему провести не удалось. Она сказала, что в его характере ярко выражены черты психопата.

— Ну вот, теперь мы получили подтверждение, — сказал Дункан.