Она искренне пыталась забыть об Эрике и дорожила Крисом не только потому, что он ей нравился. Вступив с ним в связь, она пыталась доказать себе, что больше не любит Эрика.

Но у неё ничего не получилось. Крис был прав, когда ревновал её к Эрику. Сражение между разумом и сердцем выиграло сердце. Меган, считавшая себя женщиной разумной и в достаточной степени рациональной и гордившаяся этим, неожиданно поняла, что хочет снова быть с Эриком. При этом рассудок подсказывал ей, что ничего хорошего из их нового сближения не получится.

Возможность возобновления отношений с бывшим любовником не только вдохновляла, но и пугала её. В глубине души она знала, что в конце концов Эрик снова оставит её, отбросив, как ненужную вещь. Тем не менее перспектива новой встречи буквально завораживала её. Вспоминая их воскресную прогулку по Кембриджу и разговор в маленькой кондитерской, она не могла отделаться от мысли, что Эрик по-прежнему к ней неравнодушен. Значит, у них есть ещё шанс быть вместе.

Крис почувствовал перемену в её отношении к нему, и именно это более всего разозлило Меган. Впрочем, она злилась и на себя тоже, поскольку, разговаривая с Крисом, пыталась отрицать очевидное. Она вообще была к Крису несправедлива. А ведь он ей нравился, очень нравился, и она ни в коем случае не хотела причинить ему боль. Но контролировать свои чувства она более не могла. Меган, вопреки присущему ей рационализму, вдруг уверовала в судьбу. Она чувствовала, что отныне всеми её поступками руководит судьба и она не в силах противостоять ей.

Помимо всего прочего, Меган не сомневалась, что Крис, подозревая Эрика в злодействах, совершает большую ошибку. Уж она-то знала Эрика лучше всех и была уверена, что на убийство он не способен. Зато Дункан и Йен, по её мнению, вполне могли совершить убийство. Всё дело в ревности Криса, которая мешает ему видеть все так же ясно, как это видит она.

Отвернувшись от окна, Меган села за стол и стала выписывать цитаты из древних манускриптов, но скоро оставила работу, так и не сумев сосредоточиться. Тогда она легла на диван и открыла томик поэзии Эмилии Дикинсон, подаренный ей Эриком, когда они учились в колледже. Хорошо знакомые строки давали успокоение её мятущейся душе, так нуждавшейся в покое.

Зазвонил телефон. Меган подняла трубку.

— Алло?

— Меган?

Она сразу же узнала голос и вздрогнула всем телом, словно её ударило током.

— Эрик?

— Как поживаешь?

— Так себе.

— Ты уже слышала о Йене?

— Да, слышала, но никак не могу в это поверить. Ещё один из нашей маленькой компании.

— Это точно. Я потому и позвонил, что беспокоюсь о тебе.

— Правда?

— Ну разумеется. Я представления не имею, почему убили Йена, но мне хотелось убедиться, что у тебя все нормально.

— У меня действительно всё в порядке. Психи с ножами больше не вламывались.

— Вот и хорошо. Думаю, этот тип с ножом пытался предупредить тебя, чтобы ты не рыпалась и сидела тихо. Поэтому не делай ничего, что может его спровоцировать на дальнейшие действия.

— Не беспокойся. Я ничего делать не стану. У меня только одно желание — поскорее забыть обо всём этом ужасе.

— Это легче сказать, чем сделать. Ну а как там Крис?

Меган не хотела рассказывать о подозрениях, которые имелись у Криса насчёт Эрика. По крайней мере, по телефону. Поэтому она просто сказала:

— Мне кажется, он хочет пойти в полицию и рассказать там всё, что знает об этом деле.

— Но это же опасно! — воскликнул Эрик. — Он, конечно, вправе делать то, что считает нужным, но ему не следует забывать о грозящей тебе опасности.