В том-то и заключался секрет их отношений: Ленка любила мужчин, а он любил женщин, но они не любили друг друга. Так уж сложилось. Зато они испытывали друг к другу дружеские чувства, и Крис считал, что, если двое занимаются общим делом, ничего дороже таких чувств нет.

В таком случае, рассуждал он, почему известие о том, что у Йена с Ленкой что-то было, испортило ему настроение?

А вот почему: Крис никогда не думал, что связь с Ленкой может быть для кого-то мимолётной, случайной, а она сама — игрушкой в руках такого мужчины, как Йен. Неужели Йен, сжимая в объятиях Ленку, был не в силах понять, какое сокровище ему досталось? Да, по-видимому, это было ему не дано, и Ленку он не ценил.

Вот по какой причине он не захотел поехать на её похороны.

И врал ей, когда говорил о перспективах «Эврики телеком».

По мнению Криса, «Радофон» был обыкновенной приманкой, на которую клюнула растаявшая от любви Ленка. Иен же просто хотел получить проценты от этой сделки. От двадцати пяти миллионов евро. Немало, если вдуматься. Но нельзя же из-за этого убивать?

А может быть, Йен убил её, чтобы скрыть правду о смерти Алекса? Нет, вряд ли.

Разумеется, когда детективы начнут задавать вопросы, проблемы у них возникнут. Но Эрик говорил чистую правду — если все, кто находился тогда на борту яхты, будут придерживаться одной версии, полиции не удастся ничего доказать. Вздрогнув, Крис вдруг подумал, что Йен способен пойти на сделку с полицией и рассказать, как всё было на самом деле, — при условии, что Скотленд-Ярд не станет его преследовать. В принципе, это было в его духе.

С другой стороны, Йен был слишком осторожен и очень дорожил своей репутацией.

Крис пожалел, что рядом нет Меган. Всё-таки она тоже видела, как все тогда происходило. Интересно, есть у неё в Кембридже телефон? Наверняка есть, да только как его узнать?

Теперь о Дункане. Меган считала, что его приятель как-то причастен к убийству. Крис так не думал, но кое-какие моменты хотел для себя прояснить. Полистав телефонную книгу, он взял в руку трубку и набрал номер.

— "Секьюрити трейдинг", — послышался в трубке уверенный женский голос.

— Пиппа? Ты узнаешь меня? Это Крис Шипеорский.

— Крис? — Женщина была удивлена, но не слишком. — Как поживаешь?

— Послушай, Пиппа, мы можем с тобой встретиться?

— Если со мной хочет поговорить Дункан, он может сделать это, не прибегая к посредникам, — холодно ответила Пиппа.

— Но это я хочу поговорить с тобой — о Дункане. При этом, учти, он не знает о нашем разговоре.

Пиппа с минуту подумала, потом согласилась:

— Ладно, поговорим, если хочешь. Но я ухожу в пять тридцать. Ты встретишь меня в вестибюле?

— Договорились. Жду тебя в полшестого внизу.

Крис повесил трубку, но потом его взгляд упал на визитную карточку чешского полицейского, который расследовал это дело. Там значилось: «Поручик Пётр Карасик». Крис решил, что поручик — это чешское офицерское звание. Несколько раз набрав номер, Крис всё-таки до этого поручика дозвонился.

— Кое-что мы узнали, — сказал полицейский-чех. Он говорил по-английски хорошо, почти без акцента и довольно уверенно. — Мы нашли женщину, которая видела, как усатый мужчина бежал по улице, где убили мисс Немечкову.

Мы показали ей несколько фотографий, и она опознала на одной из них профессионального убийцу, который, как мы знаем, орудует ножом. Он — чех, но работает на украинскую мафию. Мы его арестовали. Но сразу же столкнулись с проблемами. У этого парня оказалось… как это по-английски… алиби — так?

— Да, алиби. Вы все правильно сказали.