Она скоро умрет. Если даже он не убьет ее, она все равно умрет. В доме было тихо. Теперь она точно знала, что их здесь больше нет.

— Воды, — прошептала она.

Слова возникали у нее в голове, но, выходя наружу, лопались воздухе подобно мыльным пузырям. Они поднимались вверх и беззвучно исчезали в горячем смраде.

— Пожалуйста, ну пожалуйста.

Но слова уходили в никуда. Она заплакала.

Слезы капали на мятое зеленое платье, лежавшее у нее на коленях. Она рыдала, словно самое страшное уже произошло и судьба вынесла ей свой приговор. Она смотрела, как платье покрывается темными пятнами, и вспоминала, как ходила в нем в церковь. Сейчас под его складками лежала маленькая розовая спортивная туфелька. Эв чувствовала ее бедром, но руки у нее были подняты над головой, и теперь она не могла взять туфельку или получше ее припрятать. Она заплакала еще сильнее.

Копать продолжали, и через окно стал проникать дурной запах.

Он становился все сильнее, вскоре комнату наполнило жуткое зловоние, резкий отвратительный запах разлагающегося трупа.

— Освободи меня. Господи, — начала она молиться. — Избавь меня от этого. Укажи мне путь.

Ей удалось встать на колени. Скрежет лопаты стих, потом возобновился снова, и вдруг наступила тишина. Усилием воли она заставила себя подняться. Извиваясь всем телом, падая и поднимаясь вновь, она наконец встала на ноги. От боли у нее потемнело в глазах. Она с трудом перевела дыхание.

— Укажи мне путь, — молила она.

Ее держали гонкие нейлоновые веревки. Одна из них была привязана к металлической вешалке, которой были обкручены ее воспаленные, распухшие запястья. Когда она вставала, веревка провисала. Если же она садилась, веревка натягивалась, поднимая ее руки вверх. Она больше не могла лежать. Он укоротил веревку, и теперь она большую часть времени проводила на ногах, прислонившись к деревянной стене. Когда она в изнеможении опускалась на матрас, веревка подтягивала ее руки вверх. Его жестокость не имела пределов. Сначала он велел ей остричь волосы, теперь вот укоротил веревку.

Она посмотрела на стропило с перекинутой через него веревкой. Один ее конец был привязан к вешалке, на запястьях, другой — к такой же вешалке, на ногах.

— Укажи мне путь. Прошу тебя. Господи!..

За окном больше не копали. Зловоние заполнило комнату, от него резало глаза. Она поняла, что это означает.

Их больше нет. Она осталась одна.

Эв посмотрела на веревку, привязанную к вешалке на ее руках. Если она стоит, веревка провисает настолько, что ее можно обернуть вокруг шеи. Она вдохнула. Этот запах может означать лишь одно. Помолившись, она накинула веревку на шею и поджала ноги.

Глава 43

В лицо била тяжелая воздушная струя, но двигатель с У-образным расположением цилиндров, казалось, не испытывал никакого напряжения. Люси вжалась в сиденье и увеличила скорость до ста двадцати миль в час. Низко наклонив голову и прижав локти к телу, она испытывала на автодроме свое последнее приобретение.

Утро было ясным и не по сезону жарким. Ничто не напоминало о вчерашнем ненастье. Люси сбавила обороты до тринадцати тысяч. Она была довольна. Ее новый «харлей» с форсированным двигателем может при необходимости развивать бешеную скорость. Однако до бесконечности испытывать судьбу не стоило. Даже на одиннадцати тысячах она не видит дороги, а это чревато неприятностями. При таких высоких скоростях даже малейшая выбоина может привести к аварии, а обычные дороги — это совсем не то, что гладкое покрытие автодрома.

— Ну как он? — услышала она под шлемом голос Марино.

— Как надо.

Она сбавила скорость до восьмидесяти миль в час и, легонько поворачивая руль, стала маневрировать между пластиковыми оранжевыми конусами.