Когда она встала, он остался сидеть, с бесстрастным видом, убежденный в собственной силе. Все это только чисто внешнее, Крэг. Я уже знаю твою обратную сторону. Я знаю, что ты вовсе не непреодолимая стена, каким все тебя считают. А так как он никак не отреагировал на нее слова, Энн поняла, что вывела его из равновесия.

— Сегодня ночью или никогда, — очень тихо добавила она.

И тут же к ней вернулось тревожное ощущение: что-то происходит.

На этот раз она поняла, в чем дело.

Постоянно повторяющийся звук. Сквозь смех и возгласы в зале ресторана, сквозь голоса связистов слышался постоянный гул.

Он доносился с улицы. Напоминал биение железного сердца высоко в небесах.

Звонил колокол. Не прерываясь ни на минуту. Он призывал на помощь.

54

Тяжелый колокол церкви стонал оттого, что огонь обжигал его нутро. Огромные столбы пламени освещали витражи изнутри, придавая библейским сценам неестественную яркость и оживляя агонизирующих мучеников.

Энн прибежала, несмотря на боль в ноге, вслед за Фревеном и его людьми. Все они, замерев, остановились на паперти.

С того места, где они стояли, им казалось, что огонь заполнил часть нефа, поднимаясь до свода и щелкая, как гигантские челюсти. Вспомнив о Хришеке, который оставался в колокольне, Энн подумала: ад пришел за своим служителем. Ад не хотел, чтобы он говорил. Они могли все потерять. Хришек был тем везением, которое преследовала Энн, надеясь исследовать гнусность для того, чтобы понять свои собственные темные стороны. И теперь все потеряно.

Она бросилась к двери.

Фревен закричал:

— Энн, не надо!

Но она уже вбежала в трещавшее здание, и он кинулся вслед за ней.

Через открытую наполовину створку его обдал адский жар. Фревен поскользнулся на темной жидкости. Кровь. Лужа. Он обернулся к своим людям и закричал:

— Найдите медиков, пусть они эвакуируют всех, кто живет рядом, на случай, если пожар распространится. Быстро!

И, не дождавшись ответа, бросился в огонь.

Бочки с бензином были опрокинуты в проходах, — среди опасного голубого, колышущегося моря взметались огромные красные гребни. Фревен увидел Энн. Покрыв голову мокрой тканью, она пробиралась под пылающими перекрытиями. Он торопливо выплеснул на себя воду из кропильницы и побежал вслед за медсестрой. Он пробежал под горящим перекрытием, а в это время церковь трещала над ним. Фревен поднял голову и увидел, что горит вся деревянная балюстрада. Она шла полукругом по средней части нефа, возвышающейся над главным входом, вдоль панелей, скрывающих орган. Фантастическое пламя, полыхавшее в верхней части церкви, пламя, охватившее балконы, карабкалось так высоко вверх, что в самом верху, под куполом, образовалась пылающая бездна.

Огонь с шумом пожирал здание. Дерево трещало, исчезая, камень со свистом плавился, стекло взрывалось. Бушующее пламя уничтожало все, ничего не жалея.

Сорвалось перекрытие и рухнуло прямо перед Фревеном, рассыпавшись мириадами искр. Он машинально сжался. Несмотря на смоченную водой одежду, жар становился нестерпимым. Лейтенант искал глазами Энн в пылающем хаосе, защищая лицо рукой. Но она исчезла.

— Энн! — напрасно кричал он.

Пиршество пламени было слишком всеобъемлющим, чтобы он смог перекричать его. Фревен шел вперед, когда заметил на полу чьи-то ноги.

Подбежав, он увидел, что это солдат, стоявший на посту у входа. У него было перерезано горло, глубокая рана шла по всей шее. Фревен заметил, что крови было немного. Он убил его снаружи, а затем притащил сюда.

Не задерживаясь, он поспешил на хоры, где исчезла Энн.