Веки пронзали два маленьких рыболовных крючка.

Рыболовные лески удерживались крючками в теле человека и другим концом крепились на полу, на стенах и потолке. Если человек сдвигался хотя бы на миллиметр, крючки все сильнее рвали его плоть.

Человек, которому едва ли исполнилось двадцать лет, был превращен в марионетку, управляемую болью. Если он подавался вперед, его икры, анус и спина начинали кровоточить, не говоря уже о верхней части тела. Если он откидывался назад, то его ступни, пенис и пупок становились похожи на раскрывшиеся красные бутоны. Его бедра кровоточили при движении в обоих направлениях. Руки подвергались тем же пыткам: вены были зацеплены крючками в локтевых впадинах, запястья тоже держались на крючках. При любом перемещении леска, входящая в рот, натягивалась сильнее, и крючки впивались в горло и пищевод. И никакого шанса избежать боли.

Красные капельки стекали по коже, и на земле расплывались пурпурные лужицы. Судя по количеству вытекшей крови, человек должен был так продержаться несколько часов. И быть на исходе сил. Как ему удалось остаться в сознании? Вероятно, каждая частица его мышц была напряжена до предела.

Фревен поднял руку, хотя человек не мог его видеть.

— Не двигайтесь, главное, не двигайтесь, — тихо сказал он. — Мы из Военной полиции, сейчас мы освободим вас.

Человек, который до этого был неподвижен, начал дрожать мелкой дрожью, его тело покрылось пупырышками. На пол стали падать темно-красные капли.

— Не двигайтесь! — приказал Фревен. — Мы здесь, чтобы помочь вам, но надо, чтобы и вы…

Он не успел закончить фразу.

Страдающий человек задрожал сильнее, и его ноги подогнулись.

И тогда пальцы оторвались от нитей, локти освободились и вырвалась кожа вокруг пупка. Разорвались соски. Из заднего прохода кровь потекла струей, и Фревен увидел, как натянулась нить, идущая сквозь пенис, когда человек сделал шаг назад. Из мочеиспускательного канала кровь выходила сгустками.

Из открытого рта человека донеслось отвратительное бульканье. Он, неожиданно сделав шаг в сторону, вырвал из себя все нити. Зашатавшись, он попытался опустить голову, чтобы увидеть Фревена и его солдат. И тогда из-под его разорванных век, как из-за театрального занавеса, показались глаза. Изо рта потекла красная струйка.

Теперь все нити висели, как будто удерживаемая ими марионетка сбежала.

И человек превратился в фонтан крови.

Они бежали, листья папоротника хлестали их по щекам. Бейкер нес человека на спине. Они обернули его собственной одеждой, плотно прижав ее к телу в надежде остановить кровотечение. К телу, которое разорвали тридцать рыболовных крючков. Пока они освобождали его, кожу страдальца покрыла красная пленка. Сначала он вопил, потом стонал, как ребенок, и, дрожа, стал постепенно терять сознание. Фревен знал, что это означает: чем больше крови терял человек, тем ниже становилась температура его тела, и тем сильнее он дрожал. Жертвы кровопотери обычно засыпали, когда их тело охватывал холод, и постепенно умирали. Сейчас дело решали минуты.

Он стал жертвой синдрома помощи. Фревену был знаком этот феномен. Некоторые тяжело раненные солдаты были в состоянии держаться, выживать только благодаря силе духа, несмотря на холод, голод или истощение, превышающие возможности организма. Но когда наконец приходила помощь, сулящая прекращение страданий, силы духа ослабевали, раненый, успокоившись, расслаблялся, и его организм, державшийся только на жажде выживания, прекращал сопротивляться прежде, чем оказывалась необходимая медицинская помощь.