Словно из-под земли рядом со столиком появился тот самый детина с пистолетом под мышкой, который разливал водку в кабинете наверху. Он выжидательно уставился на Лесковича.

 – Ну что, девочек привезли? – лениво поинтересовался босс.

 – Переодеваются, босс, через пять минут будут готовы.

 – Ты им все объяснил?

 – Все. Они согласны. Деньги уже заплачены. Что-нибудь еще нужно?

 – Скажи на кухне, чтобы приготовили черные сухарики с чесноком для моих гостей. И быстрее. А теперь открой нам пиво и проваливай.

 – Шеф, сегодня что-то новенькое, как я понимаю? – спросил Решетов.

 – Спроси у того, кто сидит справа от тебя, – отмахнулся Лескович. – Это он организовал варьете.

 – Да, девочки, скажу вам, экстра-класс! – Феоктистов взял со стола запотевшую бутылку, налил полбокала, отхлебнул пива и почесал подбородок. – Они из Риги, сейчас гастролируют в Питере, в клубе «Эльдорадо». Шоу-балет «Леди Найт». Мы с женой недавно ходили. Зажигательное, скажу вам, зрелище! Ну вот я и решил пригласить их на деловую встречу с нашим новым компаньоном из фонда. Чем, собственно, они отличаются от обычных мочалок? Разве что ценой?

 – Значит, варьете будем смотреть? – с подначкой спросил Решетов, медленно потягивая пиво.

 – Для начала – да, – уточнил, похотливо улыбаясь, Феоктистов. – А потом и все остальное…

 – Прямо здесь? – спросил Маркелов как можно непринужденней и взглянул на молча жующего фисташки Лесковича. Тот лишь кивнул, не вдаваясь в подробности.

 – Ты не стесняйся, Николай, у Кирилла Аркадьевича здесь все есть, – хохотнул Решетов, – номера и так далее! Даже сортир с подогревом! Правильно я говорю, шеф?

 – Ты слишком много говоришь, дорогой мой, – урезонил юриста Лескович. – Наверно, профессиональная болезнь. Как у Жирика.

 – Куда уж мне до него! – отозвался Решетов. – Я так, просто погулять вышел.

 Снова появился детина в твидовом пиджаке. На этот раз он аккуратно поставил на стол стеклянную пиалку с горячими, натертыми чесноком сухариками.

 – Запускай, – бросил Лескович, откидываясь на мягкую спинку дивана.

 В следующую секунду свет в комнате стал стремительно меркнуть, одновременно на полную яркость зажглись освещавшие золотистый фонтан огни. И вдруг, проскочив в полуприкрытую дверь как порыв легкого ветерка, на импровизированной сцене появилась невысокая стройная блондинка в полупрозрачном газовом пеньюаре. Ее шоколадный загар резко контрастировал с белоснежной синтетической тканью, изящное упругое тело было столь совершенно, что Маркелов невольно залюбовался.

 – Теперь представляете, что я почувствовал, когда впервые ее увидел? – Сдавленный шепот Феоктистова потонул в первых аккордах наполнившей комнату нежной классической музыки. Девица не секунду застыла, вытянув вверх руки и подняв к потолку лицо, а потом начала ритмично двигаться в такт музыке. Изгибаясь всем телом, она демонстрировала такую поразительную гибкость, словно напрочь была лишена суставов. В движениях танцовщицы читалось что-то удивительно знакомое, но Николай все никак не мог сообразить, что именно. И лишь через некоторое время он понял – девушка исполняет танец огня. Таков настоящий профессионализм – способность передать движениями тела знакомые человеку образы. Этой хрупкой, изящной, почти невесомой девушке такая задача оказалась под силу.

 – О-бал-деть! – раздался справа от Маркелова приглушенный возглас Решетова, а затем щелкнула отлетевшая от пивной бутылки пробка.