– Алло, Кремль на проводе! – отозвался Игорь после первого же гудка.

 – Привет, дружище. Безукладников беспокоит. Надо бы встретиться, и чем скорее, тем лучше.

 – Не знаю, смогу ли быть тебе полезным, Володя, – усмехнулся журналист. Судя по доносившимся до Безукладникова звукам, он сидел в своей новенькой «девятке» и в данный момент находился в движении. – Я ведь с сегодняшнего дня вроде как уволен. Вот такие дела… Собственно говоря, устроиться в другую газету для меня не проблема, да только…

 – Почему уволен? – перебил журналиста Безукладников. – Слишком яркой звездой стал для своего еженедельника?

 – Что-то вроде того, – снова усмехнулся Родников, которому явно пришелся по душе комплимент. – А у вас опять «свежачок»?

 – Мне нужна твоя помощь, Игорь, – хмуро произнес майор. – Грядут серьезные перемены, всякое может случиться… Впрочем, это не телефонный разговор. Ты где сейчас находишься?

 – На Московском проспекте, у метро «Электросила». Попал в пробку. Авария здесь случилась.

 – Слушай, давай встретимся через час возле билетных касс станции «Броневая».

 – Ладно. Но, может, хоть намекнешь, в чем, собственно, дело? Ты что, тоже впал в немилость у начальства?

 – Когда встретимся, все объясню. Пока!

 Майор положил трубку, но тут же снова ее поднял и связался со старшим лейтенантом Кругловым. Кроме Безукладникова Круглов был единственным человеком, знавшим о существовании видеозаписи печально завершившейся операции по освобождению заложников. Несколькими часами раньше Безукладников попросил Круглова сделать копию записи в формате VHS. Записывающие устройства с восьмимиллиметровой пленкой были еще редкостью, так что камера, подаренная шведами, служила одновременно и для записи, и для просмотра.

 – Алло, Круглов слушает, – послышался знакомый голос.

 – Ты сделал то, о чем я тебя просил? – Безукладников не называл себя, поскольку Круглов тоже хорошо знал его голос.

 – Да. Когда заберете?

 – Я пока в конторе. Но уже выхожу и сразу же еду к тебе. Жди.

 Безукладников быстро сменил форму на джинсы и свитер, положил в карман бумажку с нацарапанным на ней номером мобильного телефона журналиста, накинул плащ, схватил спортивную сумку и, выключив настольную лампу, вышел из кабинета. В комнате отдыха смотрели телевизор несколько бойцов дежурной группы отряда, готовые по первому сигналу выехать на место происшествия. Майор вызвал в коридор старшего группы лейтенанта Ермолаева и шепнул ему:

 – Я отъеду, а ты тут пока командуй. После десяти буду дома.

 Миновав дежурного милиционера у входа, Безукладников вышел на Литейный. Холодный сентябрьский хлестал по мокрому асфальту, по крышам проносившихся по проспекту автомобилей и по нейлону бесчисленных зонтов, под которыми пытались укрыться от низвергающихся с неба потоков воды сновавшие по тротуару прохожие. Для семи вечера было чересчур уж сумрачно. Майор поднял воротник плаща и поспешил к трамвайной остановке, ругая себя за то, что оставил дома зонт. К счастью, трамвай подошел достаточно быстро. Майор сошел на третьей остановке и побежал к подъезду дома, стоявшего прямо напротив остановки. На площадке второго этажа Безукладников остановился перед дверью квартиры под номером пять, пригладил коротко стриженные волосы и надавил на кнопку звонка.