На следующий день Бизон подрулил ко входу в полуподвальное помещение бывшего досаафовского тира, заехал прямо на тротуар, вылез из «мерседеса» и, не запирая машину, спустился на пять ступенек вниз к выкрашенной грязно-желтой краской металлической двери. Она оказалась заперта, и Янис несколько раз сильно нажал на кнопку звонка. Спустя несколько секунд громко щелкнул электрический замок, и Бизон шагнул внутрь, в тускло освещенное помещение, прошел по коридору, свернул направо и остановился перед настежь открытой дверью тира.

 Около центрального «окна» стоял, не поворачиваясь лицом к вошедшему, крепкий невысокий мужчина в синем спортивном костюме и целился в пятисантиметровую мишень из боевого пистолета с накрученным на ствол длинным глушителем. Звук трех почти слившихся воедино выстрелов напоминал тихий хлопок детских ладошек. Мужчина положил пистолет на стол для оружия и нажал на кнопку, молчаливо ожидая, пока простреленная им мишень не приблизится к «окну» на расстояние вытянутой руки. Потом сорвал ее, мельком глянул на результаты своей стрельбы и вполголоса спросил, по-прежнему не поворачиваясь к стоявшему за его спиной Бизону:

 – Как считаешь, Янис, я еще в форме? Тридцать одно очко после трех выстрелов.

 – Разве так бывает? – Бизон сделал шаг вперед. Теперь он мог видеть лицо собеседника. Но не его глаза. Глаза были прикрыты темными, практически непроницаемыми снаружи очками в тонкой серебристой оправе. – Три десятка – это ровно тридцать очков…

 – Ты упустил один важный момент, – спокойно уточнил Механик, протягивая бригадиру рэкетиров маленький белый листок с нанесенным посередине кругом из десяти колец. – Взгляни на мишень.

 Бизон взял протянутый лист, вперился взглядом в его центр и удивленно присвистнул. Если бы Механик стрелял не на его глазах, можно было бы подумать, что в «десятку» попала лишь одна пуля. В центре мишени красовалось одно-единственное отверстие, по своей ширине равное диаметру пистолетной пули. И ни сотой доли миллиметра в сторону! Все три пули попали в абсолютно одну точку.

 – Ну и что? – с деланным равнодушием пожал плечами Бизон, комкая лист в своей широкой ладони и бросая его в стоявшую рядом корзину для бумаг. – Все равно только тридцать. Больше не бывает.

 Тонкие бескровные губы Механика растянулись в чуть заметной усмешке.

 – Ладно. Дай мне свой.

 – Пушак? – удивился бандит. – Зачем?

 – Просто так. Заодно проверю, как он у тебя пристрелян.

 – Не волнуйся, с этим полный порядок! – усмехнулся Бизон. Он сунул руку за борт пиджака, извлек из компактной полицейской кобуры вороненый «ТТ» и протянул киллеру.

 Механик нажал еще одну кнопку, дождался приближения второй мишени, нацепил на обе новые листы бумаги и, отправив мишени на исходную позицию, взял пистолеты, и свой и Бизонов, в обе руки. Одновременно с остановкой электродвигателя помещение тира наполнилось клубами пороховых газов и, несмотря на шумопоглощающую обшивку, таким грохотом, что у Бизона на какое-то время заложило уши. Бандит не сразу понял, что вдруг наступила тишина, лишь мирное гудение приближавшихся к «окну» мишеней вывело его из кратковременной прострации. Механик молчал. Когда мишени приблизились, он снял простреленные листы и не глядя протянул Бизону.

 – А теперь? – Авторитету показалось, что глаза киллера победно блеснули сквозь совершенно непрозрачные стекла очков. Снова «норма» и ни очком больше?

 Бизон взглянул на результаты стрельбы, проведенной Механиком одновременно с двух рук, восхищенно хмыкнул и покачал обильно наодеколоненной головой.