Лёг в кровать и укрылся пуховым одеялом. После двухдневного заключения в мире бога так приятно было вернуться в комфортные условия.

Марисса села рядом.

— Почему ты плачешь? — прямо спросил я.

— Больше не чувствую в себе божественную силу, — ответила девушка. — Отныне мне не вернуться в море…

Я перебил её:

— Зачем тебе в море? Если ты хотела остаться здесь.

— Это не главное. Ты проклял мир бога, а вместе с ним уничтожил и его самого. Боги связаны со своими мирами. И теперь на бесконечные моря и океаны покусятся новые сущности, которые раньше боялись к нам соваться.

— А нам-то что с этого?

Она кивнула в сторону окна, которое выходило на побережье.

— Вода повсюду. И без правителя она становится опасной.

— Ты уверена, что Морской бог мёртв?

У меня не укладывалось в голове, ведь цель проклятья была совсем другой.

— Уверена, — ответила Марисса, вытирая слёзы со щёк.

И в один миг её выражение лица из расстроенного стало серьёзным.

— И кого нам ждать: богов или монстров? — поинтересовался я.

— Всех. Но не сразу. Пройдёт ещё пара дней, пока все миры изнанки поймут, что главного бога нет.

Я не ответил. Погрузился в свои мысли.

Но когда девушка встала, чтобы уйти, я взял её за руку и сказал:

— Я же обычный маг, а не убийца богов. Но раз так случилось, стоит ли ждать мести?

— Нет. Бога можно убить лишь в его собственном мире. И больше никто тебя не пустит в свою обитель. Поверь.

— Ладно, — ответил я и отпустил её руку. — Мне нужно подумать, что делать дальше.

Марисса кивнула и оставил меня одного. Только вот стоило ей открыть дверь, как в комнату пробралась ловкая фиолетовая саламандра и прыгнула на кровать.

Ленц помял ламами соседнюю подушку, словно кот, а затем улёгся на неё.

— Ты опять цвет поменял, — подметил я.

— Ага. Слишком словно возвращаться к предыдущим характеристикам.

— Тогда почему выходит с волком?

— Дык, это мой самый первый облик. Я его выучил от и до, — смущённо ответила ящерица.

— Хочешь сказать, что каждый раз забываешь цвет? — усмехнулся я.

— Нет, я представляю примерно похожий оттенок, только выходит совсем другой.

— Хм, — я нахмурился и решил проверить своё предположение.

Взял с прикроватной тумбочки необычный цветок в горшке, оставленный тут Юлей.

— Какого цвета листья? — спросил я у саламандры.

— Легче лёгкого, — обрадовался питомец. — Зелёные. Листья у растений всегда зелёные.

— А вот и нет, — иронично подметил я. — Они ярко-красные.

Ленц печально опустил голову на подушку.

— Не расстраивайся. От дальтонизма ещё никто не умирал, — сказал я и погладил его по голове.

— Пониже почеши.

— Надо было просить тебя котом стать, — сказал я, выполняя просьбу. — Тебе для сходства только урчания не хватает.