— Зачем?

— Всё очень просто. Наш мир основной. А изнанка — лишь его параллели со всевозможными изменениями. Ты, наверное, сам заметил, что немного существ смогли разум под влиянием магии. Мы в их числе.

— Хочешь сказать, что изнанка пытается захватить наш мир?

— Скорее каждый мир хочет оттяпать себе по кусочку. И для этого те, кто достиг уровня бога, решили объединиться. Если ты хочешь им противостоять, то сперва учти, что в одиночку не справиться. Тут нужен мощный союз.

— Понял тебя. Сколько у нас времени до того, как будет массовый прорыв изнанки? Если я правильно тебя понял.

— Правильно. Боги придут со своими монстрами, чтобы сравнять этот мир с землёй и поделить его. Они договариваются через ментальную связь, что проходит меж мирами. Раньше я хорошо слышала этот поток, а сейчас лишь отголоски. Не могу сказать наверняка, сколько осталось до вторжения. Но, думаю, не больше года.

Я кивнул и погладил руку русалки. Её кожа была влажная и нежная. И лишь один вид девушки успокаивал мою нарастающую тревогу. Да кто мы такие, чтобы тягаться с самыми тварями изнанки?

— Начни с малого, — она услышала мои мысли и ответила.

— Подслушивать нехорошо, — улыбнулся я.

Она приподнялась и сказала мне на ухо:

— А с каких пор я хорошая девочка?

Сказав это, она снова плюхнулась в ванну и рассмеялась.

Вдруг в дверь постучали.

— Войдите! — разрешил я.

Маша открыла дверь и просунула голову:

— Господин, а где ваша саламандра? Нигде не могу найти? Обычно он сразу приходит, когда фрукты привозят. А тут…

— Чёрт! Я его дома забыл! — вспомнил я и встал со стула. — Скоро вернусь, — сказал я девушкам и переместился обратно в поместье Акулиных.

В этот раз оказался в саду. Ну а где ещё искать саламандру, если не среди фруктовых деревьев, которые растут за счёт магического тепла?

Главное, чтобы Ленц не решил попробовать ядовитые плоды, которые тут выращивают Белладонновы, чтобы создавать самые смертоносные яды во всей империи.

— Ленц! — громко позвал я.

Никто не ответил. Тогда я решил спросить у слуг, не возвращалась ли поисковая группа, но не успел и трёх метров пройти, а услышал писклявый голос из кустов:

— Я тут.

— Ленц? — спросил я, раздвигая ветки кустарника. — Теперь ты красная саламандра. А может, в следующий раз несколько цветов совместишь?

— Блин. А я хотел быть зелёным, чтобы меня в траве видно не было.

— Задумка не удалась. Пошли в академию, — я протянул ему руку, чтобы он забрался на плечо. — Там как раз твои любимые груши привезли.

— Эх, — печально выдохнул Ленц. — С грушами обождать придётся.

— Это почему?

Я удивился, поскольку обычно перевёртыш ставил еду на первое место в своих планах.

— Пойдём, увидишь. Только тихо. И незаметно.

Он прыгнул в траву. И двигался к сараю, как длинное красное пятно. Чего уж говорить про мою незаметность? Ростом почти под два метра мне точно не спрятаться в траве.