— Все заключённые, кроме лежащего, в соседнюю камеру! — приказал князь.

Двое стражников поспешили выполнить указание. Открыли камеру, заковали парней, переселили, и только потом сняли оковы.

А оставшийся парень так и лежал, словно ему было плевать на всё происходящее. Наивно. Такие люди ещё не сталкивались с болью, настолько сильной, что смерть становится облегчением.

Однако мне нужно было это тело, поэтому парня я калечить не собирался.

— Я войду? — спросил я у князя, ведь дверь камеры оставалась открытой.

Ни я, ни он не боялись простолюдина без магического дара, поэтому на нём даже оков не было.

— Заходите, — лениво разрешил князь.

Хотя сам зорко наблюдал за всеми моими действиями.

Я вошёл в камеру и наклонился к лежачему парню. Он не спал, но глаза были закрыты. Возможно, неумело притворялся, либо в самом деле был готов принять любой исход судьбы.

Я представил в голове одну-единственную руну. Давно хотел её опробовать, и вот наконец-то появилась возможность.

Золотистые искры устремились к парню. Руна повторилась на его лбу и впиталась в голову. А парень даже не дрогнул, хотя должен был ощутить лёгкое тепло и покалывание, словно к его коже прислонили гусиное перо.

— А теперь ты расскажешь нам всю правду, — сказал я и поднялся.

Но заключённый продолжал лежать, сложив руки на груди.

— Не работает ваш метод, — усмехнулся князь.

Я поднял руку, останавливая его поток слов.

— А теперь вставай, — приказал я парню.

Он открыл глаза и встал. Ровно, словно статуя. Я заметил, что у парня глаза разного цвета, один — красный, другой — голубой. Это усложняет мне дальнейшую задачу, но идентичное тело тому, что нашёл Мышкин, отыскать точно не получится. Да и нужно это сходство лишь для впечатления в первые секунды, чтобы мой трактат с ума не сошёл.

Заключённый был похож на неучтённого мага смерти и ростом, и телосложением. А над остальным можно и поколдовать.

— А сейчас ты ответишь на все вопросы князя, — отдал я второй приказ.

Светловолосый пленник кивнул, а я вышел из камеры. Больше не было смысла здесь находиться.

— На кого ты работаешь? — сразу спросил Мышкин.

— Ни на кого, — спокойно ответил парень.

Он говорил в трансе, под действием проклятья полного подчинения, так что врать не мог. Жаль, что оно так хорошо только на не магов действует, а то я бы уже на одной вредной книге эту руну испробовал.

— Это как? Объясни, почему ты хотел отравить императора, — продолжил допрос Мышкин.

Лицо пленника искривилось. Это был дурной знак.

— Говори, не сопротивляйся, — настоял я. — Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.

— Ненавижу императора и всю его семью, — процедил парень.

Он вкладывал в слова слишком много эмоций для того, кто говорит под действием магии.

— Почему? — спросил я.

Но вместо ответа парень упал. Вот так просто у него подкосились ноги, и он потерял сознание.

Мы с князем переглянулись.

— Если он сейчас не сказал, то и под пытками не выдаст, — произнёс я.

— Хм, тогда пусть умирает. Даже проверять его мотивы не хочу. Как очнётся, спросите есть у него подельники и можете забирать.

— Хорошо. Уже завтра его душа отправится к богине Смерти. За этим я лично прослежу.

Мышкин кивнул. Ему была безразлична судьба этого пленника, но главное — чтобы он понёс заслуженное наказание. Попытка убить императора карается страшной смертью.