Из окна автомобиля я наблюдал за вечерней Москвой. Она слишком отличалась от той, которую я помнил. Огни магических фонарей мерцали как звёзды, отражаясь в Москва-реке.

Оживлённые улицы были переполнены автотранспортом и прохожими. Все куда-то спешили. Я смотрел на неоклассические дворцы и старинные многоквартирные дома, окутанные мягким светом уличных фонарей.

Машина остановилась возле большого трёхэтажного здания, окружённого высоким забором. Я подождал, пока водитель откроет передо мной дверь. Мог бы выйти и сам, но сейчас следовало держаться на уровне.

Мы прошли во двор, но не стали сворачивать к зданию. Остались во дворе. Здесь было куда теплее, чем на Камчатке. Не было холодного ветра и извечной сырости, а под ногами шуршала трава.

Хамелеонов позвонил по мобилету, сказал в трубку всего одно слово: «Выходи». И всего через пять минут из здания вышла молодая девушка. Она обменялась со Степаном Платоновичем дежурными приветствиями.

— Я очень спешу. Куда портал нужен? — сразу спросила она, поправляя рыжие волосы.

— Петропавловск-Камчатский. Поместье Черепаховых. В течение десяти минут приедет оперативная группа. Всего потребуется перенести тридцать человек, — ответил министр.

— Ого! Так далеко.

— Да. Наша империя огромна, — улыбнулся я, вставляя своё слово.

— Это точно… — ответила девушка. — А обратно вас когда?

— Я позвоню, — сообщил Хамелеонов.

Машины с боевыми магами не заставили себя долго ждать. И вскоре девушка уже открывала перед нами портал. Мы с Хамелеоновым зашли последними.

И уже через минуту я снова стоял на родной земле Камчатки. Ну, родной для моего предшественника. Из-за разницы во времени здесь было уже раннее утро.

Боевые маги подошли к воротам и окружили их полукругом. Я стоял рядом с Хамелеоновым и ждал. Это был тот самый случай, когда мне не стоило первому лезть в разборки.

Двое магов вышли вперёд и скастовали огненное заклинание. Усиленные магией крепления ворота напрочь расплавились. Да у мужчин уровень восьмой, не меньше!

Мы прошли во двор поместья. Холодный ветер развевал полы моего плаща, но я уже привык не обращать на это внимания. В напряжении ждал появления боевиков рода Черепаховых, ведь не могут они оставить подобное вторжение без внимания.

Я готовился к битве, но вместо этого мы прошли по каменной плитке прямо к воротам особняка. И на подходе к нам вышел дворецкий. В его взгляде читалось замешательство: вроде нельзя отказывать таким гостям, а вроде они пришли с недобрыми намерениями.

Пожилой мужчина не успел и рта раскрыть, как из двери выглянул сам князь Черепахов. Дворецкий удалился с облечением на лице.

— Степан Платонович! — поприветствовал Хамелеонова князь. — Вы не могли просто позвонить? Зачем ворота мне портить⁈

— А это вместо штрафа!

— Какого ещё штрафа? — насупился князь.

— За международный заговор.

Вся спесь с Черепахова быстро спала. Ведь все знали, чем карается предательство. И сейчас от слов и действий князя зависело многое. А в частности — останется ли он жив, или завтра уже будет висеть на плахе?

Я не сдержался и улыбнулся одним уголком рта.

— Вы сейчас меня в чём-то обвиняете? — с расстановкой спросил Черепахов.

Хамелеонов перевёл взгляд на меня. И я вышел вперёд.

— Ваше высочество, я граф Акулин Сергей Александрович обвиняю вас в заговоре против моей семьи с целью уничтожения клана и похищения ценного артефакта для другой страны.

— Вот, слышишь? — обыденно, словно по-дружески спросил князя Хамелеонов.