А удобно, теперь не придётся самому бегать по этому замку.

Ваня вернулся быстро, я только успел пять страниц из исторической книги прочитать.

Как раз про способность императора узнал. «Праведный гнев» способен высасывать из нарушившего обещание человека или мага всю жизненную силу со смертельным исходом. Да и по степени тяжести преступления гнев мог коснуться родни виновного вплоть до четвёртого колена.

М-да. Иными словами: стоит отцу нарушить обещание, передающееся по наследству, то всему роду Акулиных кабздец.

Ваня разложил на моём столе принадлежности для рисования. Обычные листы, простые и цветные карандаши и большой ластик.

— Можешь быть свободен до вечера. Иди лучше отдохни после вчерашнего, — отпустил я парня.

— Спасибо! — ответил Ваня и мигом скрылся за дверью.

Невероятно шустрый парень, ему бы в беговых марафонах участвовать. Я бы поставил на него денег, не задумываясь.

Впрочем, глупая авантюра. Сейчас есть дела куда важнее.

С рисованием у меня сразу не сложилось. Я сломал грифель карандаша, стоило надавить на бумагу. Такая же участь ожидала второй карандаш, а вот третьим мне удалось начертить пару линий.

В общем, что-то адекватное стало выходить часа через два.

И на удивление меня увлекло. Настолько, что я забылся во времени и пропустил ужин.

Опомнился, когда в дверь постучали и вошли. Я даже сказать ничего не успел.

— Сергей, ну как успехи? — спросил отец и подошёл к моему столу.

Он наклонился и стал рассматривать изрисованные листы.

— Да вроде начало получаться. Одного нарисовал. А вот второго сложнее.

Я протянул ему лист с моей версией фоторобота.

— А у тебя и правда талант. А я ещё раньше не верил, — хмыкнул отец.

— Видел его?

— Ни разу. Иностранец поди какой.

— Я тоже к этому склоняюсь. Второго до утра постараюсь доделать.

— Хорошо. И скажу только тебе, охранные артефакты я установил. И ещё акул нагнал.

— А почему только мне?

Я даже слегка смутился от такого доверия. Или это очередная проверка?

— Потому что остальным я запретил приближаться к родовому артефакту под страхом наказания, — ответил отец.

— Всё равно не понимаю, почему я стал исключением?

— Есть вероятность, что за тобой следят. Не здесь, в особняке это невозможно из-за защитных артефактов по периметру. Но сразу, как ты выходишь, они уже не работают.

— Хочешь сделать меня приманкой?

— Да, это один из вариантов.

Это был хороший способ схватить живым кого-нибудь из недоброжелателей.

— Хорошо, отец, как скажешь, — согласился я, не выказывая никаких эмоций.

— Как закончишь со вторым рисунком, приходи в мой кабинет. Спать сегодня не планирую.

Так я и сделал. Часа в три ночи постучался к отцу, зашёл и передал второй рисунок.

Глава клана долго всматривался в набросанное карандашом изображение.

— Может, этого знаешь? — с надеждой спросил я.

— Не уверен. Лицо знакомое, но никак не могу вспомнить.

— Он очень крупный, как твой книжный шкаф. Говорил хрипло, словно курит какую-то дрянь.

И тут в глазах отца замелькал огонёк узнавания.

— Надо будет проверить. Возможно, мы пересекались лет двадцать назад. Но за это время многое могло измениться.

— Конечно, отец. Сейчас любая подсказка может нам помочь выйти на их нанимателей.

Мне на самом деле повезло, что мои похитители не стали брать с меня какую-нибудь смертельную клятву о неразглашении.