Мак попыталась найти убежище у подъезда массивного здания банка. Прохожие по-прежнему смотрели на нее с изумлением, опасаясь подходить ближе. Она забилась в угол, продолжая искать глазами машину.

О!..

Мак увидела свой мотоцикл, и у нее сжалось сердце. Не было никакой надежды вновь оседлать его. Мотоцикл ударился в телефонную будку, но двигатель все еще урчал. Из выхлопной трубы шел дым. Она, должно быть, ехала со скоростью шестьдесят километров в час, когда ее выбросило на тротуар, а ее любимый BMW по инерции продолжил движение, пока не врезался в будку.

И хотя у Мак сейчас хватало серьезных причин для беспокойства, она не могла удержаться от сентиментальных мыслей, связанных с искореженной машиной. Ей хотелось попросить кого-нибудь заглушить двигатель мотоцикла, хотя теперь это уже было не важно. Да и голос ее не слушался. Мак казалось, что все это происходит не с ней и не наяву. Но главное, что она была жива. Она была в порядке.

Хлопок.

Ее мотоцикл заглох без посторонней помощи, издав последний вздох, после чего стало тихо.

Мак перевела взгляд на исцарапанную поверхность своей кожаной одежды и невольно восхитилась ее прочностью. Эти кожаные доспехи в буквальном смысле спасли ее кожу. Следы от скольжения по асфальту выделялись на костюме шершавыми следами, как будто кто-то прошелся по нему наждачной бумагой. А ведь это могла быть ее кожа.

Да!

Макейди расслышала вой сирен. Она даже не знала, с какой стороны приближаются полицейские машины: звук доносился как бы ниоткуда. Теперь она снова чувствовала себя в безопасности. Ее тело сползло вниз по стене, вновь отказываясь слушаться.

Мак закрыла глаза.

ГЛАВА 54

Детектив Джимми Кассиматис торопливо шел по коридору, задыхаясь от волнения и спешки.

Энди себе этого не простит…

Когда Джимми зашел в палату, Макейди сидела на больничной койке, с ручкой и блокнотом, и что-то писала. Она подняла голову.

— Привет, Джимми, — непринужденно сказала Мак полицейскому, с изумлением смотревшему на нее. Джимми почувствовал огромное облегчение. Выглядела Мак вполне нормально. Во всяком случае, как одно целое.

— Skata! Слава богу! — воскликнул он. — Ты в порядке?

— Все отлично, Джимми. У меня все отлично, — заверила его Мак.

Ее лицо было бледным, глаза воспаленно-красными, и над бровью проступили капельки пота, но, главное, руки и ноги были на месте. Джимми ожидал, что зрелище будет удручающим.

— Ты ничего не сломала? Не поранилась?

— Переломов нет. Чувствую себя не так чтобы очень, но…

Джимми казалось, что его уже ничем не удивишь — столько он всего насмотрелся за годы работы в полиции, — но сейчас не верил своим глазам.

— Ты угодила под восемнадцатиколесный «Мак». Какая ирония — Мак угодила под «Мак».

— Ты даже не представляешь, насколько мне повезло, Джимми. Ко мне домой кто-то влез. Он бросился на меня с ножом, а потом гнался за мной на машине. Мои кожаные доспехи дважды за этот вечер спасли мне жизнь, — рассказала Мак.

— Я заметил, что тут какие-то подозрительные парни шляются, — произнес Джимми, понизив голос — С виду чистенькие, в белых халатах, а что под ними — одному богу известно.

Мак удивленно вскинула брови.

Ты хотя бы когда-нибудь можешь не пороть чепуху? — мысленно упрекнул себя Джимми.

Но Мак уже улыбнулась:

— Здесь все спокойно.