Мак расплатилась с таксистом, не забыв о чаевых, и попросила подождать ее. Она не знала, сколько времени понадобится, чтобы вызвать другое такси, и на незнакомой территории предпочитала пользоваться имеющимся под рукой транспортом. Это была одна из ее упорных привычек.

Ну, и что это за местечко?

Выпрямив спину и гордо подняв голову, Мак стремительно вошла в парадную ярко-красную дверь, заставляя оторваться от пива завсегдатаев бара на Фитцрой-стрит. Уже в вестибюле отеля у нее возникло такое чувство, будто она по ошибке попала в ресторан с одноименным названием. Прямо перед ней были вывески «Бар» и «Бистро», а посередине зала помещалась выполненная в человеческий рост современная бронзовая статуя влюбленной пары, держащейся за руки. Портье нигде не было видно.

Славно.

На деревянных подставках были выставлены меню, на стенах указатели туалетов. Несколько секунд Мак стояла в растерянности, прежде чем продолжила путь по извилистому коридору, стены которого были увешаны затейливыми картинами. Наконец коридор вывел ее в маленький холл.

Уже теплее.

Мак поставила свою сумку на стойку администратора и зарегистрировалась. Это была ее первая командировка как сотрудника агентства Мэриан, и ей почему-то представлялось, что ее поселят в унылый трехзвездочный корпоративный отель с безликим персоналом, безликими коридорами, пропахшими сигаретным дымом и моющими средствами, и таким же безликим натюрмортом с цветами на стене номера. Но отель оказался в стиле ретро, чем-то похожий на один из бутик-отелей, в которых она останавливалась в Европе, когда работала моделью. Может, он и был австралийским, но Мак больше напоминал европейский — и огромным брелоком, и винтовой лестницей, и отсутствием лифта. Комнату под номером 222 Мак нашла на втором этаже в самом конце длинного коридора, оканчивающегося нелепыми ступеньками. В номере ее впечатлили ярко-красная стена и абстрактный гигантский портрет женщины. Никаких натюрмортов с цветами. Из окна с деревянными жалюзи открывался выигрышный вид на улицу. Балкон был открытым; но Мак все равно не собиралась им пользоваться.

Она закрыла жалюзи и осторожно выглянула в щелку. Из окна хорошо просматривалась улица. Такси послушно ожидало ее у тротуара.

Мак почистила зубы, сменила топ, прошлась дезодорантом под мышками, сложила в сумочку цифровой фотоаппарат, карманный монокуляр, блокнот и фонарик и вышла из номера. Она отсутствовала меньше десяти минут.

Вскоре Мак уже была на окраине Ричмонда. Дом Эми оказался сразу за мастерской по ремонту телевизоров, располагавшейся в большом кирпичном здании с устаревшей рекламой TVN 9 на фасаде. За редким исключением, дома в округе напоминали послевоенные лачуги: одноэтажные, с маленькими окнами и без двориков — ничего общего с просторными лужайками даже у самых скромных домов на острове Ванкувер. Мак попросила таксиста проехать дальше и остановиться за квартал от дома Эми. Она расплатилась, вышла из машины и медленно вернулась по нужному адресу. Со стороны могло показаться, что она направляется в мастерскую. По дороге Мак внимательно осматривала местность, наблюдала за уличным движением, выискивала какие-либо кусты или заборы, за которыми можно было бы укрыться в случае, если придется установить слежку за домом Эми.

Нельзя сказать, чтобы Эми Камильери жила в достатке.

Жилище, которое она снимала, оказалось небольшой пристройкой к скромному одноэтажному дому. Даже и с пристройкой, дом по всем стандартам был маленький. К тому же его нельзя было назвать ухоженным — белая краска на фасаде приобрела сероватый оттенок и покоробилась, а о внутреннем убранстве можно было только догадываться. Вместо садика перед домом густо росли сорняки. На фасаде имелось единственное окно с задернутыми шторами, никакого подъезда к дому, не говоря уже о гараже, не имелось. На имя Эми был зарегистрирован пятнадцатилетний автомобиль «пежо», но Мак не заметила, чтобы машина была припаркована поблизости.