|
Тогда мы куда?
— Вам надо отсидеться пока здесь. Нечего шастать туда-обратно. Да, и, возможно, уйдете поначалу в другое место. Это как на Острове решат.
Михаил внимательно посмотрел на хозяина:
— Здесь, вообще, тихо?
— Я бы так не сказал. Стреляют почти каждый день, — Натан Иосифович глумливо хмыкнул. — Товарищи большевики провели довольно неудачный эксперимент по внедрению некоторых моментов буржуазной жизни в советское отсталое общество. Но что-то пошло не так.
— Бандитский режим короче?
— Можно и таким манером выразиться. Но зато всем по барабану, чем ты занимаешься. Нужна лишь крыша и некоторая осторожность. Ты лучше мне вот что скажи — как Лом умудрился достать у верных ленинцев столько царских золотых монет?
Сеня ехидно улыбнулся:
— Так на сухое горло рассказывать сложно. Может…
Хозяин его тут же оборвал:
— Не может! Сначала дело, Сеня. Ты вроде взрослый человек, в стольких переделках побывал, а ведешь себя неразумным образом.
— Так…
— Вечером стакуешь! Мишаня?
— Там, короче, мир — сплошной гэбни. Статус плюс пять минимум.
— Ого! Орднунг и социализм в одном флаконе? Офигеть!
— До пятидесятых шли вровень с основным направлением.
— Берия?
— Его быстро схарчили соратники, но курс на неосталинизм оставили. Так что за товарищами коммунистами гэбисты жестко наблюдают, порядок есть. Уровень развития не хуже, чем в Европе. Разве что Америке уступают. Но пипл доволен и не квохчет.
Натан Иосифович еле подавил ухмылку:
— Дай угадаю — для избранных все не так строго?
Михаил лишь скупо ухмыльнулся:
— Вас на кривой кобыле не объедешь, дядя Натан. Так оно и есть. Может, все-таки по пятьдесят? Тяжело шли, с нервами.
Хозяин смешно пошлёпал губами, затем повернулся к неприметному шкафчику:
— Да что с вас, кецлов, возьмешь!
Из пузатой бутылки с иностранным названием было налито на троих. Из того же шкафчика к коньяку добавилась презентабельная коробка с шоколадными конфетами. Семен радостно хлопнул ладошами и тут же полез за сладким. Хозяин поднял рюмку:
— Лихоим!
— Вкусная штука!
Вайсбейн довольно осклабился:
— А то! Мишаня, продолжай.
— У Лома с собой как бы случайно оказались французские дореволюционные облигации. Вот на них золотишко у помощника министра и поменяли по весьма выгодному курсу. Сами понимаете, хранить столько монет чревато и неудобно. То ли дело бумажки! У него на даче нет слежки, в МИДе своя служба безопасности. Так что передача произошла без посторонних глаз и ушей. Мы два дня все вокруг оползали. Да, Сеня? Все ноги оттоптали. Дачный поселок старый, наполовину заброшенный. Но зато тихий. И посторонним просто так не подобраться. Чую, этот министерский не первый раз там гешефтмахеры проводит.
Натан Иосифович неспешно нарезал лимон, налил еще по одной и, смакуя, выпил, зажмурившись от удовольствия.
— Таки сбагрил Лом свои ненужные бумажки. Это же надо найти такой мир… Резаная бумага на червонное золото.
— Там многое своеобразно. Но опять же, постоянно по сторонам башкой крутить требуется. Говорю же — еле выбрались.
— Да Лом бы вас из любой дыры вытащил.
— Не скажи, дядя Натан. Вот именно в этой чертовой копии очень сложно. Не страна, а концлагерь на лайте. Камеры на каждом углу, пропуска электронные, стукачи через одного. И стучать считается делом достойным, как бы по закону. |