С дрожащими руками он присоединился к Идесс и Лиллиане за столом для пикника в беседке, которую Лиллиана установила у ручья за дворцом. Маленький Мейс широко улыбнулся, сидя неподалеку и играя в кубики. Похоже, он собирал собаку. Если точнее, адскую гончую.

— Отец, — окликнула его Идесс, поднявшись на ноги, чтобы поприветствовать. Из всех его отпрысков только Идесс проявляла физическую близость, вот и сейчас она обняла его и, поцеловав в щеку, отступила. Азагота затрясло сильнее. Что, черт подери, с ним было не так?

— Садись. — Лиллиана похлопала по скамейке рядом с собой, длинные каштановые волосы обрамляли нестареющее лицо. — Мы пьем вино и обсуждаем идеи Идесс привести в Шеул-Гра еще больше Мемитимов. — Лиллиана потянулась к бутылке вина и игриво подмигнула Азаготу.　- Идесс считает, что многие не приходят сюда, потому что ты пугающий.

Тон Лиллианы был поддразнивающим, улыбка — яркой, но говорила она правду — его дети его же и боялись, и это стало внезапным ударом, который разорвал сердце, как взрыв метеорита. Азагота никогда не волновало его прошлое. Черт, он гордился тем, что отпрыски его боялись. Страх… уважение… Это же одно и то же, верно?

— Идесс, я пугающий? — спросил он, пытаясь звучать… не пугающе.

Идесс протянула винный бокал Лиллиане.

— Эм, да. Абсолютно.

По-прежнему стоя, Азагот глянул на Мейса, который теперь тянул в рот кубик.

— И, тем не менее, ты приводишь повидаться со мной своего ребенка.

— Всего лишь пару лет назад я бы так не стала делать, — заметила она. — Но все меняется.

Идесс одарила Лиллиану тайной улыбкой, которая оказалась не такой уж и тайной, как она, вероятно, рассчитывала.

— И мне хочется думать, что я сыграла в этом свою роль, — вмешалась в разговор Лиллиана, как будто она не знала, что являлась единственной причиной, по которой Азагот все еще не был монстром. Благодаря Лиллиане он начал чувствовать.

— Ага, теперь я настоящий парень.

Она рассмеялась, ее янтарные глаза искрились, пока она заканчивала наливать вино.

— Погляди-ка на себя, отсылки к Пиноккио. Фильмы, которые я заставляла тебя смотреть, не стали пустой тратой времени.

— Ну, что ж, Пиноккио превратился обратно в марионетку.

Идесс покачала головой.

— Ты думаешь о том, что произошло с ним в одном из мультфильмов про Шрека.

А, верно. Ему нравились фильмы про Шрека. Обычно огры не были такими забавными.

Мейс протянул руки и Идесс его подхватила.

— Хочешь подержать своего внука?

Азагот уставился на извивающегося малыша, его сердцебиение ускорилось, а во рту пересохло. Даже ладони начали потеть. Ребенок — самое невинное существо, появившееся в его владениях, а Азагот был самим злом. Его руки… Его руки творили то, что ребенку никогда не понять, и никогда не находились в такой близости от такой чистоты.

— Я не могу. — Азагот сделал несколько шагов назад, надеясь, что его паника не так явна. — Я его уроню.

Лиллиана встала, от беспокойства её прекрасные глаза потемнели.

— Милый, что с тобой?

— Ничего, — ответил он, не прекращая пятиться. — У меня просто есть дела. Обязанности. Мне нужно идти. — Азагота не заботило, что он выглядел, как идиот. Ему нужно убраться отсюда. — Идесс, я… Еще увидимся.

Он не стал дожидаться ответа и переместился в свой кабинет. Сердце грохотало, дыхание обжигало горло. Что, черт возьми, с ним происходит?

Дрожащими руками он налил себе двойную порцию текилы из бара у дальней стены, осушил и налил еще.