— Привет, Херклафф!

Хозяин кареты изобразил на своем лице «улыбку крокодила», которая на путника не произвела никакого впечатления.

— Прифет, Каширский, — ответил хозяин, хитро поблескивая моноклем, и крикнул извозчику: — Челофек! Трогай! Мать тфою…

И снова, обращаясь к своему попутчику, вежливо спросил:

— Я прафильно выразился?

— В общем-то правильно, Эдуард Фридрихыч, — отвечал Каширский, разглядывая пуговицы на камзоле попутчика. — Но пристало ли барону так выражаться?

— Пристало! Пристало! — радостно закивал барон. — Мужик есть тфарь, понимающая лишь грубое слофо.

И, заметив ухмылку Каширского, веско добавил:

— Вот и князь Григорий со мной по этому фопросу фсегда быль софершенно согласен.

Каширский с нескрываемой досадой пожал плечами и отвернулся к окну. Барон же, выдержав паузу, спросил елейным голосом:

— Я слышал, у фас были неприятности?

Каширский резко повернулся, видимо, собираясь и ответить столь же резко, но наткнулся на улыбку барона, как на столб.

— Да, было тут дело… — промямлил он.

Херклафф же, протирая монокль платочком, продолжал тем же невинным тоном:

— Я думать, что наш сфетлейший князь ф честь праздника будет ф хорошем расположении духа.

Каширский навострился:

— Какого праздника?

— А фы не знаете? — ехидно отвечал барон. — Ах, майн гот, я забыл, фы же сидели ф каталашка. Я прафильно фыразился?

— А выразиться по сути вы не можете? — не выдержал Каширский.

— Можно и по сути, — отвечал барон, водружая монокль на место. — Хотя я и не особенно ф курсе сути. Тфести лет от князя Григория не было никаких фестей, и вот он фдруг прислал мне приглашений на праздник. Наферное, опять затефайт какую-нибудь гроссе делишко. Еще кофо-нибуть заколдофать… Я так полагать, что фы, херр Каширский, знайть больше? Хотя если фы сидеть ф каталашка…

— Я хоть и сидел в каталажке, но знаю побольше вашего, Эдуард Фридрихыч, — не выдержал Каширский. — Что за праздник, я вам не могу сказать, но, судя по всему, он приурочен к взятию Царь-Города.

— А разфе Царь-Город фзят? — блеснул моноклем барон. — Я этого не заметить…

— Еще не взят, но вот-вот будет взят, — с запальчивостью продолжал Каширский. — И лично я многое сделал, чтобы это произошло скорее и вернее.

— Ф каталашке? — растянул губы в улыбке Херклафф.

— Далась вам эта каталажка, — ухмыльнулся Каширский. Он понял, что барон его нарочно «поддевает» каталажкой, и усилием воли вернул себе обычное спокойствие. — Я запустил своих людей в канализацию и дал им соответствующие установки. И одна из них — устранить Рыжего. Именно он — тот единственный, кто может реально помешать нашим планам.

— Да-а? — удивился Эдуард Фридрихыч. — А я его фидел на штрассе — жифой и здорофый!

— Да этот придурок оба раза промахнулся! — с досадой проворчал Каширский. — Сперва задушил моего же человека князя Владимира, а потом — некоего боярина Андрея.