Изменить размер шрифта - +
Может быть, само Провидение указывает сейчас путь, по которому он должен пойти, чтобы свершить справедливое возмездие?

— А что будет с людьми из той деревни, за которыми я пришел сюда? — спросил наконец Соломон.

— Если кто-нибудь из них остался в живых, то он получит свободу, — заверил его Лабаши.

Собравшиеся одобрительно закивали. Кейн не уловил ни малейшей фальши в голосе Лабаши и подумал что молодой офицер, наверное, мог бы стать хорошим королем, честным и справедливым.

— Ладно, — с трудом произнес Соломон. — Я согласен.

 

6

 

Кейн почувствовал легкое головокружение. Несколько минут назад он проглотил снадобье, приготовленное калдиями, и его сладковатый привкус все еще держался во рту. Кейн не сразу решился принять снадобье, но неподдельная искренность Лабаши убедила его, что опасаться не стоит.

Соломон шел, окруженный группой заговорщиков, которые сами были окружены плотным кольцом воинов. Впереди всех шел Лабаши. Другие группы его сторонников двигались по параллельным улицам, проверяя, нет ли засады.

Лабаши разослал гонцов ко всем аристократам, объявив им, что в храме будет вещать оракул. Последним он известил короля Ашшур-рас-араба, и когда тот получил известие, знать уже собралась в храме.

Внезапно в конце узкой улицы появились двое солдат с факелами в руках — то были слуги короля, разыскивающие Кейна.

Увидев приближающихся к ним вооруженных людей, они в испуге отступили, а затем бросились бежать. В рядах заговорщиков раздались насмешливые возгласы, потом дружный смех, и Кейн вдруг подумал, что все они удивительно молоды — так же как их будущий король.

Кейну объяснили, как он должен себя вести в храме: ему надлежало использовать только жесты и не произносить ни слова, так как слова опять могли неверно истолковать. Он мысленно повторял эти жесты, одновременно взывая к Богу:

«Господь, покровитель странников, сделай так, чтобы я правильно понял твою волю! Если я начну заблуждаться или встану на тропу зла, дай мне знак, чтобы я вовремя остановился!»

Пока никакого знака свыше не последовало, а процессия тем временем уже подошла к храму — такому подавляюще гигантскому, что люди рядом с ним казались букашками, а огромные факелы — крошечными спичками.

Храм казался Кейну громадным каменным демоном, и англичанин с трудом заставил себя войти в его сумрачное нутро. В дрожащем свете факелов резные фигуры на стенах и колоннах, казалось, начали оживать, — Соломон вдруг увидел, что со всех сторон на него смотрят львы с человеческими лицами и люди с хищными звериными мордами.

Наконец процессия приблизилась к центральному помещению храма, где на троне рядом с идолом величественно восседал король Ашшур-рас-араб. Позади него за колоннами поблескивали в свете факелов железные наконечники копий, которые люди короля держали наготове.

Рядом с троном стояла королевская знать. Все они испуганно обернулись, заслышав приближающиеся шаги заговорщиков. Лабаши жестом приказал своим людям встать полукругом напротив короля и его слуг, а двоих оставил рядом с Кейном.

Предводитель заговорщиков вышел вперед, слегка поклонившись королю, который смотрел на него, как удав на свою добычу. Глядя ему в глаза, Лабаши заговорил, и голос его звучал твердо, почти повелительно. Кейн разобрал лишь одно слово — Бел-лардат. Король молчал, и лицо его оставалось каменным, хотя Кейну показалось, что слова Лабаши прозвучали как смертный приговор для Ашшур-рас-араба.

Наконец король что-то произнес, и Лабаши, повернувшись, указал на англичанина, затем взглянул на людей короля, ожидая ответа от них. Робко и неохотно те выразили свое согласие.

Лабаши вызвал «оракула».

Кейн напрягся. Стоит лишь королю приказать своим солдатам — и они схватят его; тогда в храме неминуемо разгорится битва.

Быстрый переход
Мы в Instagram