Абуэло… Этим испанским уменьшительным именем мы называли нашего деда… Это было наследием, которое оставила нам наша бабушка, уроженка Барселоны, умершая двадцать пять лет назад.

— Расскажи, что произошло.

Я услышал, как Анна вздохнула.

— Это случилось поздним утром. Абуэло пошел на улицу покормить птиц в вольере, как всегда делал это в одно и то же время. Через двадцать минут он не вернулся, и Алиса пошла за ним. Она обнаружила его лежащим в клетке среди птиц. Сначала Алиса подумала о сердечном приступе, поскольку у Абуэло, несомненно, были проблемы с сердцем. Она сразу вызвала «скорую помощь», но тут же решила, что врачи не сумеют его реанимировать.

— Полагаю, они перевезли его в Шалон?

— Да.

— Что говорят врачи?

Анна заколебалась, словно каждое слово диагноза, которое она уже приготовилась неоднократно повторять, могло что-либо изменить.

— Они говорят… об инфаркте мозга… Врачи полагают, что в сердце Абуэло образовался кровяной сгусток, который поднялся до мозга и закупорил артерию. Они называют это «церебральной эмболией сердечного происхождения».

— Он выкарабкается?

— Его состояние стабилизировалось, но в часть мозга из-за сгустка долгое время не поступал кислород… Даже если Абуэло выкарабкается, последствия будут очень серьезными…

На какое-то мгновение воцарилось молчание.

— Я купил билет в Шалон, думал приехать завтра утром.

— Завтра утром, — повторила Анна. — Да, это было бы хорошо…

Я сказал ей, когда прибывает поезд. Мы договорились, что она приедет за мной на вокзал на машине.

— Что произошло, Орельен?

— Ты говоришь об Абуэло?

— Нет, о нас двоих. Какая кошка между нами пробежала? Почему все не так, как раньше?

Я так мало плакал в своей жизни, что мои глаза оставались сухими даже тогда, когда умер мой отец. По той же причине я не умел выражать свои чувства. Однако в этот момент инфаркт мозга, случившийся с дедом, вкупе с обезоруживающими словами сестры чуть не довели меня до слез. Вопросы Анны казались мне некой математической задачей, решить которую было чрезвычайно трудно.

— Не знаю, сестренка… Не знаю…

Я мог бы повторять это до бесконечности, только бы не отвечать.

— Может, поговорим об этом завтра? — в конце концов предложил я.

— Ты прав… Вернемся к этому позже.

С течением времени я приобрел некую способность избегать неприятных разговоров или переносить на завтра споры и объяснения. Именно эту черту моего характера и возненавидела Лоранс. Я мог бы, конечно, излить душу Анне, рассказать ей о вялотекущей катастрофе, в которую превратилась моя жизнь, признаться, что в отношениях с ней тоже был не на высоте, учитывая проблемы, с которыми она сталкивалась в последние годы.

Но в тот вечер мои уста оставались немыми. Анна ускользала от меня, я ее избегал.

Мы были неспособны даже извлечь урок из банальности о том, что несчастье сближает людей.

Глава 3

Сестра ждала меня на перроне.

Я и сейчас вижу ее, в светлом платье и темном пиджаке с короткими рукавами, сидящую на облезшей скамье и рассеянно вертящую в руках сумочку. Устремив на меня чуть уклончивый взгляд, всегда придававший ей трогательный вид, Анна встала и бросилась в мои объятия — в порыве, ставшем таким редким для нас, что я с трудом сдержал желание попятиться. Она разжала руки и с осуждением посмотрела на мою спортивную сумку.

— Больше у тебя ничего нет?

— Я уеду в воскресенье.