— Ничего!

Едж схватил ее одной рукой за волосы и прижал к себе, а другую сунул между ног. Она закричала и ударила его в лицо кулаком. Он с размаху ударил ее, она пошатнулась и упала, споткнувшись о камень. Он мгновенно уселся на нее сверху.

— Теперь, — сказал он, — давайте поучимся хорошим манерам.

Мартин Хейр в этот момент бежал из последних сил, именно этого доктора настойчиво не советовали ему делать. Его сердце бешено колотилось, он хватал воздух открытым ртом. Добежав до двери, он успел схватить Еджа за волосы и отшвырнуть в сторону.

Поднявшись на ноги, тот издал негодующий крик и нанес ему удар справа. Хейр попытался закрыться, но уже еле дышал. Он опрокинулся навзничь, и Едж ударил его коленом в лицо. Женевьева схватила его сзади за куртку, и Едж, обернувшись, снова ударил ее. Хейр пытался встать на колени.

Едж схватил Женевьеву за горло, но в этот момент вбежал Крэйг Осборн. Он нанес Еджу точный удар по почкам костяшками пальцев. Тот взвыл от боли, а Крэйг еще раз ударил его, обхватил за шею и вытащил за дверь.

Когда он вернулся, Женевьева помогала Хейру подняться. Капитан сконфуженно улыбался:

— Я оказался разжиревшей никчемностью.

— Вы всегда будете для меня героем, — сказала Женевьева.

— Ну вот, — заметил Крэйг, — вам повезло. Пойдемте, я угощу вас рюмкой чего-нибудь покрепче. А вы, — он повернулся к Еджу, — только попробуйте еще раз выкинуть что-нибудь подобное, и я сам позабочусь, чтобы вас отдали под суд!

Они вышли и двинулись в сторону Холодной гавани. Едж стоял на четвереньках, судорожно глотая воздух.

Одеться, как Анн-Мари, Женевьева пока не могла. Все ее чемоданы были в „роллс-ройсе“, спрятанном Рене в Сен-Морисе. Но Джулия нашла для нее голубое шелковое платье довоенного фасона, и, когда Женевьева спустилась вниз по лестнице и посмотрелась в большое зеркало, результат превзошел все ее ожидания.

Джулия накрыла стол в библиотеке и украсила его всем, что нашлось в Гранчестер-Эбби. Столовое серебро, льняная скатерть, тарелки из тончайшего китайского фарфора. Атмосфера была удивительной, комнату освещал мерцающий свет свечей в канделябрах и огонь, пылавший в камине.

Джулия, очень привлекательная в своем французском маленьком черном платье, с волосами, завязанными на затылке бархатной лентой, надела белый кружевной фартук и заявила, что управится на кухне, приняв помощь только Рене — в качестве официанта.

— Это французский ужин, — сказала она, — никто не должен ничего делать. И меню, mon ami, будет тоже французским, потому что бригадир, храни его Господь, отсутствует.

Все было особенным. Паштет из гусиной печени, тосты, бараньи ножки с зеленью, молодой корнуолльский картофель, зеленый салат и на десерт — фрукты со взбитыми сливками, которые таяли во рту.

— А я-то думал, идет война, — заметил Крэйг, подходя к столу и наполняя бокалы; он был очень хорош в форме.

Мартин Хейр сидел напротив Женевьевы, все еще играя роль офицера Кригсмарин, в галстуке и с орденом на шее — в честь отмечаемого события.

Женевьева потянулась через стол и дотронулась до ордена.

— Что это за награда? — спросила она.

— Рыцарский крест.

— За что он дается?

— Он соответствует нашему Ордену за личную храбрость или вашему Кресту победы. Обычно им награждают посмертно.

Женевьева повернулась к Крэйгу:

— Вы, кажется, говорили мне, что у Макса Прима есть такой?

— С дубовыми листьями и скрещенными мечами, — подтвердил Крэйг.