— Ты кусаешь меня, только когда не голодна?

Я вспомнила те два раза — один после Осеннего бала, когда мы впервые страстно целовались, и второй, когда мы остались наедине в одной из высоких башен «Вечной ночи» и лежали в объятиях друг друга.

— Это было другое.

— То же самое. — Он обнял меня и поцеловал. Ничего похожего на наши прежние поцелуи. Этот был грубым, настойчивым. Лукас языком приоткрыл мои губы и плотно прижался ко мне. Я не могла его оттолкнуть; я не могла думать, не могла двигаться, не могла ничего — только отвечать на поцелуй. Я так по нему скучала — по вкусу его губ, по аромату кожи, по сильным рукам.

Он начал поцелуями прокладывать дорожку к моему горлу, и я прошептала:

— Еще немножко — и я не выдержу.

— Этого я и добиваюсь.

— Лукас… не нужно…

— Если для того, чтобы укусить меня, ты должна потерять голову, я заставлю тебя потерять голову. — Его ладонь легла мне на грудь. — Как далеко я должен зайти?

Мои инстинкты взяли верх. Я потянула его на пол. Старые деревянные половицы негромко скрипнули под тяжестью наших тел. Лукас лег рядом, продолжая целовать меня в лоб и щеки, а я гладила его по голове и вдыхала его аромат. Я слышала, как учащенно бьется его сердце. Я чуяла запах его крови. Скорее как животное, чем как человек, я изогнулась, прижимаясь к телу Лукаса, чтобы ощутить его тепло.

— Давай, Бьянка, — шепнул он мне на ухо. — Давай. Я знаю, что ты хочешь. Я тоже этого хочу.

«Стоп, стоп, стоп. Я должна вовремя остановиться. Не знаю, как я остановлюсь. Я не хочу его отпускать, никогда, я не хочу останавливаться…»

Я укусила его в плечо, и кровь хлынула мне в рот.

Да! Это то, чего я хотела, то, чего жаждала. Я услышала, как Лукас застонал, не знаю, от боли или от удовольствия. Тело мое содрогалось, пока я всасывала все сильнее, глотала и глотала его кровь. Горячую, сладкую, самую вкусную на свете. Это жизнь. Я чувствовала, как изменяется мое тело, как оно набирается сил и жизнь Лукаса вливается в меня…

Мои руки прижимали к полу его ладони, наши пальцы переплелись.

— Бьянка, — прошептал он дрожащим голосом.

Я сделала еще глоток. Это было прекрасно — голод и удовлетворение одновременно, неразделимые. Как можно желать чего-то еще?

— Бьянка…

«Стоп, стоп, стоп!»

Я оторвалась от Лукаса в тот миг, когда голова его безвольно перекатилась набок. Шок мгновенно привел меня в чувство, я наклонилась над ним и похлопала по щеке.

— Лукас? Ты в порядке?

— Дай мне… сек…

— Лукас!!!

Он попытался приподняться на локте, но снова упал на спину. Дышал он часто и прерывисто, а кожа стала бледнее, чем моя. Конечно, я-то порозовела, возрожденная жизнью, украденной у любимого!

Меня захлестнуло чувство вины.

— О нет! Я не должна была этого делать!

— Не говори так. — Его слова звучали неразборчиво. — Мы должны были… спасти тебя.

Я села и прижала два пальца к его шее. Пульс бился ровно, хотя и очень быстро. Кажется, я не зашла слишком далеко, но ведь могла! Пусть Лукас не видел опасности, я-то ее сознавала.

— Мы больше не можем этого делать, — сказала я, положив его голову к себе на колени. Из ранки на плече еще сочилась кровь, но я подавила желание слизнуть ее. — Нужно найти другое решение, и быстро. Так?

— Не так уж это было и плохо. — (От улыбки Лукаса у меня внутри все перевернулось.) — В общем-то, даже приятно.

Раньше я пришла бы в восторг, услышав от него такое. Но сейчас я знала Лукаса гораздо лучше, знала его систему ценностей и считала своим долгом предупредить:

— Запомни — если я зайду слишком далеко, я могу убить тебя.