Наконец мы добрались до Чайна-тауна. Улица, на которую Балтазар велел свернуть, была узкой и невероятно многолюдной. Практически над всеми лавками красовались вывески на китайском языке. Мне казалось, что мы приехали в другую страну.

Лукас припарковался и оглянулся:

— Ты уверен, что доберешься сам?

— Может быть, Бьянка меня проводит?

— Это хорошая мысль, — согласилась я, легко представив себе, как Балтазар по дороге теряет сознание и попадает в больницу, где его тут же сочтут мертвым. — Я скоро вернусь.

— Я пока объеду квартал. — Лукас посмотрел на нашего пассажира. — Удачи, Балтазар.

— Спасибо.

Я вышла первой и положила тяжелую руку Балтазара себе на плечо. Он мог стоять, но с большим трудом. Дверца фургона захлопнулась, Лукас отъехал. Несколько человек посмотрели на Балтазара, точнее, на то кровавое месиво, которое он собой представлял, но никто не сказал ни слова. Это и есть Нью-Йорк.

Мы потихоньку двинулись вперед, и Балтазар произнес:

— Пойдем со мной.

— Я и так иду с тобой. Нужно найти твою лавку. Думаю, она где-то тут…

— Нет. Я имею в виду — не возвращайся с Лукасом. Я спрячу тебя здесь.

Я потрясенно сказала:

— Балтазар, мы с тобой уже говорили об этом. Ты знаешь о моих чувствах.

— Да я не о любви. — Он хромал, кровь капала на тротуар. — Теперь тебе известно, что такое Черный Крест. На что они способны. Бьянка, если они узнают правду… если хотя бы десятая часть того, что случилось со мной, случится с тобой…

— Не случится, — перебила его я. — Мы с Лукасом скоро уйдем от них. Обещаю.

Непохоже, чтобы я убедила Балтазара, но он кивнул.

Когда мы дошли до магазинчика, пожилая леди за прилавком начала что-то кричать по-китайски. Я подумала, что она предлагает позвонить в службу спасения, но тут откуда-то из глубины вышел еще более старый мужчина, почти совсем лысый. Он увидел Балтазара и поспешил к нам, и хотя я не поняла ни единого сказанного им слова (и ответа Балтазара тоже, потому что он говорил по-китайски), все равно догадалась, что он очень обеспокоен.

— Вы с ним друзья, — заметила я.

— С тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. — Балтазар ласково погладил меня по щеке. — Пожалуйста, будь осторожна.

— Буду. Балтазар… если мы с тобой больше не встретимся…

— Все в порядке, — ответил он. — Я понимаю. Он наклонился, словно хотел поцеловать меня, и поморщился. Его губы были слишком изуродованы. Я взяла его менее искалеченную руку в свои и поцеловала в ладонь. А потом выбежала в шум и суету Чайна-тауна, навстречу Лукасу и той опасности, что ждала нас в Черном Кресте.

Глава десятая

— Можно задать тебе личный вопрос? — спросила вдруг Ракель.

Я настороженно взглянула на нее. Я, Ракель, Милош и Дана патрулировали на Центральном вокзале. Вокруг нас суетились люди, вдоль стен размещалось множество магазинчиков, как в каком-нибудь торговом центре. Для железнодорожного вокзала тут было невероятно красиво: белый мрамор, позолоченные часы и, что мне особенно нравилось, высокий, лазурного цвета потолок, украшенный нарисованными золотом созвездиями. Однако это место никак не располагало к задушевным беседам, и я не понимала, почему Ракель выбрала именно его. Тем не менее я ответила:

— Ну конечно.

Мои опасения тотчас же подтвердились, едва Ракель спросила:

— Ты и Балтазар… как далеко у вас зашло?

— Я даже не была в него влюблена, если ты об этом.