|
Да, долгое время участвовала в наркоторговле, исключительно посредником (подробное описание деятельности и функциональных обязанностей). Да, героин, за который чуть не убили Соловья и его однорукого приятеля, были в пустотелой зажигалке (подробное описание зажигалки, изготовленной талантливым Полинковым), которую забрал, уходя в рождественский вечер, Перетятько: случайно, просто перепутал со своей, они одинаковые. Когда Барцева с Виктором это обнаружили, то помчались по всем местам, где мог быть Андрей, и все-таки догнали его на Зеленой, но что произошло – Александра не имеет понятия, потому что не выходила из машины и ничего не видела. Виктор зажигалку не забрал, сказав, что Перетятько ее потерял, больше ничего она не выясняла.
Обвинить ее в пособничестве по убийству не хватало доказательств, а следователь с очной ставкой тянул: родители Барцевой оказались крупными шишками, и хотя следствию поклялись не перечить и даже обещали, при необходимости, внести залог вместо задержания по 91 УПК, но все равно ухитрились через свои связи добиться, чтобы ее выпустили под подписку. Полинков же обосновался в ИВС надолго. Вел он себя спокойно, с достоинством, пока через три камеры ему вкратце не передали, что и почему случилось с его любовницей Викторией. Вот тут он как с ума сошел, стал орать на весь коридор изолятора, что любит Вику, что будет с ней и даже что возьмет ее убой на себя. Та тоже стала вопить в ответ что-то подобное, и тишину удалось установить не скоро – только когда начальник ИВС пригрозил, что переведет одного из них в другой район, к чертям собачьим. Тогда, как прежде, стали перешептываться через камеры, фразы обрастали невиданными дополнениями, и у находящихся под стражей появилось новое, почти сериальное увлечение. Перед уходом Калинин заскочил в ИВС и попросил дежурного узнать, не видели ли два друга с птичьими прозвищами в пальто убитого черную зажигалку. – Зажигалка? – удивленно спросил Утак, за три дня в тепле и на халявных харчах отъевшийся и помолодевший, несмотря на гнетущую атмосферу. – Не было никакой зажигалки. – Была, – поправил его Соловей, – поганая такая, неработающая. Мы ее у Дмитриевны в помойку выкинули. …Когда опера вышли из райотдела, было еще светло; день стремительно прибавлялся, и солнце пыталось еще хоть немного отвоевать пространства у ночи. Несмотря на зиму, в воздухе уже витало предчувствие тепла, и ветер перестал быть колючим, стал нежным, несущим с собой мартовские дожди и запах просыпающейся черной, в тающих белых сугробах, земли. – Смотри, – сказал Калинин, отколупнув носком ботинка ледяную корку. – Снег тает. Скоро весна. – И пойдут косяком квартирные кражи… – Нет в тебе, Саня, чувства прекрасного. Вершин искоса посмотрел на него. – Отчего же нет, – помолчав, сказал он. – Как ты смотришь на предложение отпраздновать удачу в «Пескарях»? – Прекрасно! …Рита, будто сквозь плотную вату, медленно брела по улице Гастелло в сторону трамвайной остановки. В двенадцать часов закончились третьи сутки ее административного задержания; позади остались духота камеры, грязь, унижение, пьяные соседи, сальные шутки автоматчиков. Первую ночь она рыдала в углу, чувствуя, как ее выворачивает наизнанку от вони – справа и слева камеры были забиты пропитыми мужиками, которые не мылись месяцами, частенько справляли малую нужду прямо в штаны. Они орали и колотились до полуночи, несмотря на угрозы милиционеров, а потом затихли. На вторую ночь к ней подселили взрослую пьяненькую бабу, которая ударила сотрудника; она почти три часа жаловалась Рите на жизнь, а та пыталась вжаться в стенку, чтобы не видеть перед собой этого перекошенного, брызгающего слюной лица. Вчера она ночевала одна, но ей было уже все равно – хоть в мужскую камеру сажай, в ней будто что-то надломилось. |
