Я увидел на фото среднюю дочь Хабиба, делающую селфи с какой-то другой девушкой. На заднем плане в паре шагов от них в камеру четко смотрел Али. Его взгляд не выражал ничего. Он был здесь будто случайным объектом.

– Как удобно, – усмехнулся Заур. – Ничего не помнить. Убил кого-нибудь, попил лекарство и забыл.

– Это правда, – совсем упавшим голосом подтвердил Ахмад. – Пьет.

– Я знаю, что пьет, потому что мы нашли его лекарства и уже все подтвердили. Мы прямо сейчас хорошенько покопаемся в ваших вещах.

– Ты не имеешь права! – возмутился Ахмад, но Али был спокоен.

– Мне кажется, что теперь имею, – сказал Заур и самодовольно протянул еще одну мою фотографию, сделанную крупным планом. Это была область ребра Хабиба. Черная футболка-поло была задрана, и четко виднелось ножевое ранение. – Мы отправили это в Москву, а еще модель ножа, которой пользуетесь вы трое. Вы в натуре команда. Одинаковые хорошие, дорогие кизлярские ножи. Профессиональные, для охоты. Минуту назад я получил сообщение. Девяносто процентов, это тот самый нож. Если судить по ширине клинка, по зубчикам с тупой стороны, их следы есть на ладони жертвы. Видимо, он схватился за клинок во время борьбы… В общем, нож, скорее всего, ваш, но я не буду давать тебе возможность кричать, что тебя подставили, что ты невиновен. Я сделаю все правильно. Найдем орудие убийства, и если убийца думает, что помыл нож хозяйственным мылом и следов нет, то он ошибается.

– Все ножи у нас тут, – удивленно сказал Али.

Его взгляд изменился. Если раньше он был невозмутим, то теперь он смотрел на Ахмада почти умоляющими глазами.

– Очень хорошо для вас, если вы не виноваты. А теперь мы все вместе пойдем смотреть