Констебль Ренни взглянул на нее с ужасом:

— Я же пропущу начало «Эсмеральды»!

— Она на видео! На видео твоя «Эсмеральда»! Как ты можешь пропустить начало, если это на видео! Поставь эту мерзость на паузу.

Сидевшая в глубоком кресле миссис Стрикен добавила окурок к куче других.

— Вы двое, мать вашу так, вы когда-нибудь прекратите собачиться? — сказала она, доставая зажигалку и пачку сигарет. — Прямо как дети малые, черт вас возьми.

Ватсон скрипнула зубами:

— Хочешь чаю, Ренни? Иди и делай. — Она повернулась и пошла наверх.

— Ты куда?

— В туалет, пописать. Тебя это устраивает?

Констебль Ренни издевательски поднял вверх руки, как будто защищаясь:

— Хорошо, хорошо! Я сам сделаю чай. Ш-ш-ш-ш! Успокойся. Прямо такое большое дело… — Он поднялся с дивана и собрал пустые кружки.

С победной улыбкой констебль Ватсон пошла наверх.

Она не услышала, как открылась дверь черного хода.

37

Констебль Ватсон сидела на краю ванны, периодически нажимала на ручку слива на смывном бачке и заглядывала в унитаз. Смыв работал хуже некуда. Наконец-то хоть туалетная бумага смылась. Остальное растворилось в воде, и можно было считать это незаметным.

Как и весь остальной дом, ванная тоже была морозильником. Подавив мелкую дрожь, Ватсон вымыла руки холодной водой, взглянула на серое полотенце, висевшее на двери, и вытерла руки о куртку.

Она открыла дверь и увидела силуэт человека, стоявшего прямо напротив двери в ванную. Отскочила, сердце забилось в горле. Стрикен вернулся!

Она зарычала и, не раздумывая, замахнулась, намереваясь нанести удар в лицо. В последний момент глаза справились с темнотой, мозг получил сигнал — и рука остановилась. Это не Мартин Стрикен. Его мамаша, глаза расширились от ужаса. Они стояли, уставившись друг на друга, было тихо и кровь шумела в ушах.

— Никогда так больше не делайте! — Ватсон опустила руку.

— Смена пришла, — сказала мать Мартина слегка дрогнувшим голосом, глядя на нее как на сумасшедшего, сбежавшего из клиники. — Мочевой пузырь меня достал, просто убивает. — Она прошлепала мимо, одной рукой запахивая кардиган, в другой сжимая «Ивнинг экспресс». — Твой друг что-то давно не появлялся, наверное, все чай для себя готовит. — Она хлопнула дверью и оставила констебля Ватсон стоять в одиночестве на верхней площадке лестницы, в темноте.

— Очаровательная женщина, — пробормотала Джеки. — Неудивительно, что ее сын такое чудовище.

Она пошла вниз, думая о пинте пива, которой детектив-сержант Макрай обещал ее угостить. Куда лучше, чем очередная чашка чая. Слегка улыбаясь, она плюхнулась на диван. На экране телевизора дрожали титры «Эсмеральды» на фоне поля, снятого с высоты птичьего полета. Какое внимание к ней — остановить просмотр, пока она не справит нужду.

— Иди сюда, Ренни! — крикнула она. — Что ты так долго копаешься? Горячая вода, чай, молоко. Это совсем не трудно. — Она откинулась на спинку дивана и недовольно посмотрела на экран телевизора. — Да ради всего святого! — Она встала и пошла в кухню. — Ты что, даже этот чертов чай сделать не…

На покрытом линолеумом кухонном полу лежало тело.

Это был констебль Ренни.

— Черт! — Она протянула руку к закрепленному на плече радиопередатчику, и… в голове ее вспыхнул ослепительный фейерверк.

Она недолго пролежала без сознания. Время можно было установить по индикатору на кухонной плите.