Изменить размер шрифта - +

Неужели это та самая  сида? Та, которая убила Томаса? Наверняка это она — вряд ли в Лондоне их две, таких совпадений не бывает. Беда в том, что глаза, в которые я смотрела, были круглые и простодушные, как у ребенка, но это была сида, и даже если она выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, на самом деле ей могло быть… гм… несколько столетий от роду.

Да что там пустые глаза, — похоже, у нее вообще были не все дома, то есть вообще никого.

— Нет, завивать их дымком я не умею, — проговорила я.

Красавица разочарованно надула губки и выпрямилась.

— А Сесили умеет, и еще она умеет делать из дымка картинки, например луну и солнце, и звезды, и даже горы и замки! — Она показала руками какие.

Я с трудом поднялась на ноги, прижимая руку к правому боку.

— Как тебя зовут? — спросила я.

 

— Не спрашивай, милый, как меня звать,

Куда веселей с безымянной гулять,

Если не знаешь,

С кем ты гуляешь,

Можно гулять и позора не знать! —

 

пропела она тоненьким фальцетом, после чего подобрала длинные шелковые юбки, присела в реверансе и утанцевала в серебристую дымку.

— Ладно, — пробормотала я, потирая переносицу, чтобы задавить мигрень в корне.

Что там говорила Грианна? Вроде бы просила обращаться с сидой бережно…

Я вздохнула — теперь-то понятно, что она имела в виду. Подняв голову, я осмотрелась — надо было разобраться, куда я угодила.

Серебристый туман развеялся, оставив лишь легкое мерцание в воздухе, и я поняла, что осталась где была — на четвертом этаже собственного дома, только теперь я стояла в центре площадки, джинсы приспущены с бедер, живот покрыт кровоточащими царапинами, такими же, как на руках. Застегивая джинсы, я снова покривилась от боли в боку. Выглядела площадка так же, как и до того, как я взломала  чары, — почти так же, не считая зазубренной дыры, зиявшей на месте двери в квартиру ведьмы Уилкокс. И опилок, толстым ковром покрывавших площадку и лестницу.

Под слоем опилок виднелись два холмика — надо полагать, дриады, оглушенные анемоновыми чарами. Я поглядела вниз — ага, еще два холмика, они же Бандана и Красный Тюрбан, а в самом низу можно различить макушку Панаминой панамы, всю засыпанную его же щепками.

Опилок и щепок была целая куча — одной деревянной двери, даже с рамой, не хватило бы, так что я решила, что отчасти они от самих дриад. Правда, когда я взломала  чары (вот почему вид у меня был такой, как будто меня протащили сквозь терновый куст туда и обратно), они, судя по всему, остались живы, ведь их тела не растаяли в воздухе, не угасли. Но играть во Флоренс Найтингейл я все равно не собиралась: Бандана позвал подкрепление, и я хотела забрать отсюда Ангелочка-сиду до того, как оно прибудет — ну, или полиция. Подумаешь, поломались, сами виноваты.

Я повернулась к Ангелочку — та восторженно хихикала, подбрасывая в воздух пригоршни опилок и тыкая в них своей волшебной палочкой, отчего они не падали на пол, а кружились вокруг нее по орбитам, будто пчелы вокруг горшка с медом.

Пора ей домой. Я обтерла кровь с исцарапанных рук о футболку, потом, помня о ребрах, осторожно расстегнула карман куртки и вытащила оттуда гладкий гематит, который дала мне Грианна. Оказавшись у меня в ладони, он тихонько загудел, и я ощутила, как это гудение отдается в позвоночнике. Я помахала Ангелочку, стараясь привлечь ее внимание, и она подхватила свои объемистые юбки и поспешила ко мне, поддавая по пути туфелькой опилки, которые присоединялись к хороводу.

Я улыбнулась ей — заискивающе, словно маленькому ребенку.

— Хочешь к Сесили? — спросила я, разумно предположив, что Сесили, наверное, ее нянька или опекунша.

Быстрый переход