Саманта качала головой:

– Я не знаю, Кэнни. Просто не знаю. – Она долго смотрела на меня. – Он же это выяснит, ты понимаешь?

– Как? Общих знакомых у нас больше нет... живет он слишком далеко...

– Выяснит, можешь не сомневаться. Я посмотрела достаточно много «мыльных опер», чтобы это гарантировать. Ты с ним где-то столкнешься... он от кого-то услышит... не останется в неведении. Будь уверена.

Я пожала плечами, стараясь по-прежнему храбро смотреть в будущее.

– Он выяснит, что я беременна. Но я не собираюсь говорить ему, что ребенок его. Пусть думает, что я спала с другими. – Меня опечалила даже мысль о том, что Брюс может так подумать. – Пусть думает, что я обратилась в банк спермы. Суть в том, что знать он не должен. – Я посмотрела на Саманту. – А ты не должна раскрывать ему глаза.

– Кэнни, разве ты не считаешь, что он имеет право знать? Он станет отцом...

– Нет, он не...

– Но ведь ты собираешься родить его ребенка. Что, если он захочет быть ему отцом? Что, если он по суду потребует права на опеку?

– Слушай, я тоже видела ту передачу...

– Я серьезно, – оборвала меня Саманта. – Он может это сделать, ты знаешь.

– Ох, пожалуйста... – Я пожала плечами, стараясь не выказывать волнения. – Брюсу и так хватает забот. Зачем ему еще и ребенок?

– Ну, не знаю. А может, он решит, что ребенку нужен... ты понимаешь... мужчина.

– Тогда я отправлю его к Тане, – пошутила я. Но Саманта не рассмеялась. Она выглядела такой расстроенной, что я даже обняла подругу. – Все будет хорошо, – заверила ее я.

Саманта посмотрела на меня.

– Надеюсь на это. Очень надеюсь.

– Ты – что? – спросила Бетси, мой редактор. Надо отдать ей должное, она оправилась от шока гораздо быстрее Саманты.

– Беременна, – повторила я, мне уже начала надоедать эта часть саундтрека моей жизни. – Ношу под сердцем ребенка. Нахожусь в интересном положении. Залетела...

– Ага. Понятно. О Господи. Э... – Бетси всмотрелась в меня. – Поздравляю? – нерешительно спросила она.

– Спасибо, – ответила я.

– А свадьба... э... будет?

– В обозримом будущем нет, – решительно прояснила я ситуацию. – Это что-то меняет?

– О, нет-нет! Разумеется, нет! Я хочу сказать, у нас не может быть никакой дискриминации по...

На меня вдруг навалилась усталость.

– Я знаю. И я знаю, что людям может показаться странным...

– Чем меньше ты будешь все объяснять, тем лучше, – оборвала меня Бетси.

Мы сидели в конференц-зале с опущенными шторками. Сие означало, что я могла видеть только ноги своих коллег, от колена и ниже. Я узнала Френка по стоптанным каблукам, он направлялся в комнату почты. За ним последовала фотограф Таниша в туфельках на высоких каблуках. Я не сомневалась, что, проходя мимо конференц-зала, они, конечно же, смотрели за задернутые шторки, пытаясь понять, почему Бетси и я уединились и в какую я могла попасть передрягу.