Мать тепло мне улыбнулась. Потом протянула руку и убавила нагрев.

– Не сожги оладьи, – сказала она и вернулась к гостям, оставив меня наедине с картофельными оладьями и всеми вопросами.

«Неужто ему наплевать? – думала я. – Неужто ему совершенно наплевать?»

В ту зиму я старалась не сидеть без дела. Ездила на вечеринки к друзьям, пила сидр с пряностями вместо алкогольных коктейлей и шампанского. Обедала с Энди, гуляла с Самантой, посещала занятия для будущих матерей с Люси, которая согласилась быть моим домашним наставником. Правда, нас чуть не выгнали в первый же день, когда Люси начала орать: «Тужься! Тужься!» – в то время как преподаватель-врач хотела поговорить о выборе больницы. После этого семейные пары стали садиться от нас подальше.

Я начала переписываться по электронной почте с доктором К. Раз или два в неделю он писал мне на работу, интересовался, как мои дела, рассказывал об успехах Класса толстых. Я узнала, что Эстер купила тренажер «Бегущая дорожка» и сбросила сорок фунтов, у Бонни появился бойфренд. «Дайте мне знать, как вы» – эта фраза присутствовала в каждом письме, но я много ему не рассказывала, потому что никак не могла понять, кто он для меня. Врач? Друг? Этого я не знала, рот и держалась отстраненно, пересказывала редакционные сплетни, сообщала, над чем работаю, что чувствую.

Постепенно начала говорить людям, что со мной происходит. Сначала таких людей было мало. Потом я стала расширять круг посвященных, рассказала близким друзьям, не очень близким друзьям, некоторым коллегам, полудюжине родственников. Всегда старалась сказать об этом лично, если же такой возможности не было, как в случае с Макси, сообщала по электронной почте.

«Как выяснилось, я беременна, – начала я письмо, после чего коротко описала, как все было. – Помнишь, я говорила тебе, что в последний раз виделась с Брюсом в доме его родителей на похоронах отца? Тогда мы и совокупились. Вот так все и случилось».

Макси ответила тут же, двумя предложениями, сплошь из заглавных букв: «ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ? НУЖНА ЛИ ПОМОЩЬ?»

Я рассказала ей о своих планах: родить ребенка, работать неполную неделю. «Все получилось не так, как я планировала, – писала я, – но я стараюсь выжать из ситуации максимум».

«Ты счастлива? – спрашивала меня Макси. – Ты боишься? Что я могу для тебя сделать?»

«В чем-то счастлива. Очень волнуюсь, – отвечала я. – Я знаю, что моя жизнь изменится, и пытаюсь не пугаться заранее. – Я подумала о последнем вопросе Макси и написала, что хочу, чтобы она оставалась моей подругой, продолжала переписываться со мной. – Желай мне только хорошего. И надейся, что все как-нибудь образуется».

Случались, правда, дни, когда я сама в этом сомневалась. Как в тот день, когда я пошла в аптеку за витаминами для беременных и наткнулась на последнюю статью Брюса в рубрике «Хорош в постели». Называлась она «О, о, омела».

Будь, на то моя воля, я бы всегда держал Э. за руку. У нее потрясающие руки, такие тонкие и мягкие, они так отличаются от моих.

«Или моих», – с грустью подумала я, глядя на свои толстые пальцы с обгрызенными ногтями.

Будь моя воля, я бы целовал ее на каждом углу и обнимал перед аудиторией студии ток-шоу в прямом эфире. Для этого мне не нужны праздники и украшающая дома зелень. Э. прекрасна, и я не стесняюсь говорить об этом, выставлять напоказ ее красоту.

Знаю, что тем самым я выхожу из общего ряда.