– Скажи слово, и его убьют, – предложила Макси. – Или просто как следует отмутузят. Я могу послать, скажем, полдюжины сердитых регбистов с бейсбольными битами, чтобы они переломали ему ноги...

– Или разбили его бонг, – усмехнулась я. – Возможно, этим они доставят ему куда больше огорчений.

Макси засмеялась.

– Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть? Спать? Выйти в свет? Если нет, только скажи, никаких проблем...

Мои губы разошлись в широкой улыбке, я тряхнула великолепными волосами.

– Конечно, я хочу выйти в свет! Я в Голливуде! Я накрашена! Пошли!

Я протянула Гарту кредитную карточку, но он отвел мою руку, предложил ни о чем не беспокоиться, все, мол, в порядке, и, если я пообещаю ему прийти через шесть недель, чтобы подрезать концы, он будет считать, что я полностью с ним расплатилась. Я благодарила и благодарила его, пока Макси не утащила меня за дверь. Ее маленький серебряный автомобиль стоял у тротуара. Я осторожно залезла в него, помня о своем смещенном центре тяжести, помня, что рядом с Макси, несмотря на мою новую потрясающую прическу и фантастический цвет лица, в своей черной одежде для беременных я напоминала пузатый дирижабль. «Дирижабль с лицом озорной девчонки», – подумала я, когда Макси, рванув с места, пересекла три полосы под гудки возмущенных водителей и еще сильнее надавила на педаль газа, проскочив перекресток на желтый свет.

– Я договорилась с коридорными, чтобы они приглядели за Нифкином, если мы задержимся, – прокричала она. Теплый вечерний ветер обдувал наши лица. – Кроме того, я арендовала ему купальную кабину.

– Bay. Нифкин у нас счастливчик.

Только два светофора спустя я сподобилась спросить, куда мы едем. Макси ответила без запинки:

– В «Звездный бар»! Это одно из моих любимых мест.

– Там какая-нибудь вечеринка?

– О, там всегда вечеринка. И отличное суши.

Я вздохнула. Не могла есть сырую рыбу и пить спиртное. И хотя очень хотелось отпраздновать прилет в Голливуд и повидать суперзвезд, я знала, что очень скоро у меня возникнет неудержимое желание вернуться в свою кровать в том большом, роскошном люксе многоэтажного отеля. И до беременности я не любила шумные вечеринки, затягивающиеся далеко за полночь, а уж теперь они привлекали меня еще меньше. «Немножко там побуду, – сказала я себе, – а потом сошлюсь на усталость беременной дамы и попрошу отпустить меня домой».

Макси предупредила, кто может быть в «Звездном баре», и поделилась важной информацией, которую необходимо знать каждому новичку вроде меня. Знаменитые актер и актриса, женатые уже семь лет, на самом деле только делали вид, что живут вместе.

– Он гей, – прошептала Макси, – а она многие годы спит со своим тренером.

– Какая проза! – шепотом ответила я.

Макси рассмеялась и наклонилась ближе. Инженю, звезда второго по сборам фильма прошлого лета, могла предложить мне в туалете таблетку экстази («По крайней мере мне предлагала», – сказала Макси). Принцесса хип-хопа, которая, как писали в прессе, шага не делала без одобрения матери-баптистки, не расстающейся с Библией, наделе была «полной оторвой». «Спит и с мальчиками, и с девочками, и с теми и другими вместе, пока маман возрождает веру в Виргинии». Сорокапятилетний режиссер только что вышел из клиники Бетти Форд, сорокалетний герой-любовник чуть ли не официально признан сексуальным маньяком, известная женщина-режиссер, которая постоянно оказывалась в центре скандалов, на самом деле не лесбиянка, хотя с радостью поддерживает эти слухи.

– Абсолютно гетеросексуальна.