|
Я села, вернее, плюхнулась, так как нога не держали, на кровать. На подушке лежала визитная карточка, какие обычно присылают с букетом цветов. «Добро пожаловать домой», – прочитала я на одной стороне. «От твоих друзей» – на другой.
Моя мать, Таня и Люси стояли рядком, наблюдая за мной, дожидаясь одобрительных комментариев.
– Кто... – начала я. – Как...
– Твои друзья, – нетерпеливо ответила Люси.
– Макси?
Все трое хитро переглянулись.
– Да перестаньте. Нет у меня других друзей, которые могли бы такое себе позволить.
– Мы не могли ее остановить, – ответила Люси.
– Это правда, Кэнни, – добавила моя мать. – Ответа «нет» она не признавала. Она знает всех подрядчиков, наняла декоратора, чтобы найти все эти вещи. Люди работали круглосуточно...
– Мои соседи скажут мне спасибо, – усмехнулась я.
– Тебе нравится? – спросила Люси.
– Это... – Я подняла руки и уронила их на колени. Сердце билось часто-часто, загоняя боль в каждую клеточку моего тела. Я искала нужное слово. – Это фантастика, – наконец закончила я фразу.
– Так что будем делать? – спросила Люси. – Можем пообедать в ресторане «У Дмитрия»...
– В «Ритце» документальный фильм про лесбиянок, – проскрипела Таня.
– Может, заглянем в магазин? – предложила мать. – Давай купим продукты, раз мы здесь и можем все принести.
Я встала.
– Думаю, я хотела бы пройтись.
Моя мать, Таня и Люси уставились на меня.
– Пройтись? – повторила мать.
– Кэнни, – указала сестра, – у тебя же нога в гипсе.
– Этот «сапожок» для ходьбы, не так ли? – фыркнула я. – Вот я и хочу пройтись.
Я стояла на ногах. Хотела наслаждаться всем этим. Хотела чувствовать себя счастливой. Меня окружали люди, которых я любила. Теперь я жила в прекрасной квартире. Но на эту квартиру я смотрела как будто сквозь грязное стекло, а простыни из лучшего хлопка и роскошные ковры ощупывала словно в толстых резиновых перчатках. Причину я знала: Джой, вернее, ее отсутствие. «Это не мой дом, пока здесь нет Джой, – подумала я, и внезапно меня охватила ярость, пальцы сжались в кулаки, хотелось рвать и метать. – Брюс, – думала я, – Брюс и его гребаная Толкалыцица. Это мог бы быть мой триумф, черт побери, но как я могу радоваться, когда Джой все еще в больнице, и попала она туда стараниями Брюса и его новой подруги!»
– Хорошо, – нарушила долгую паузу моя мать. – Тогда мы прогуляемся.
– Нет, – ответила я. – Я хочу побыть одна.
На их лицах отразилось недоумение, даже тревога, но они направились к двери.
– Позвони мне. – Мать обернулась. – Дай знать, когда можно будет привезти Нифкина.
– Позвоню, – солгала я. Я хотела, чтобы они побыстрее ушли. Ушли из моей квартиры, из моей жизни. Я чувствовала, что вся горю, должна что-то сделать, а не то взорвусь. Из окна я наблюдала, как они сели в автомобиль и уехали. Потом надела эластичный бюстгальтер для бега трусцой, футболку, шорты, одну кроссовку и вышла на горячий от солнца тротуар в твердой решимости не думать о моем отце, о Брюсе, о моей дочери, не думать ни о чем. Просто ходить. Ходить для того, чтобы потом наконец-то уснуть.
Май плавно перетек в июнь, и все мои дни вращались вокруг Джой. |