– Ухты, – ответила Айви. – Смотрите, какой догадливый. Перебирая пальцами ленточку нового амулета, Гленн вытащил из-под рубашки крест. – Но ведь солнце не зашло, – сказал он так, будто его обманули.

– Ох, ох, ох! – Айви сокрушенно покачала головой. – Еще и фенолог. – Она повернулась к нему и посмотрела ехидно. – Я еще не мертва, детектив Гленн. Ограничения по свету относятся лишь к истинной нежити. Приходите лет через шестьдесят – может, тогда меня будут волновать солнечные ожоги. – Увидев на нем крест, она снисходительно улыбнулась и вытащила из-под черной шелковой рубашки собственное дорогое распятие. – И это тоже действует только на настоящую нежить, – пояснила она, снова отворачиваясь к столу. – Вы что, учились по дешевым фильмам?

Гленн отступил на шаг.

– Капитан Эдден не говорил мне, что вы работаете с вампиром, – промямлил он.

На имя Эддена Айви резко обернулась. Движение было неуловимо быстрым, и я вздрогнула. Не к добру такое. А у Айви стала разгораться аура. Черт! Я глянула в окно – закат уже близился. Черт, черт и еще раз черт!

– Я про вас слышал, – заявил детектив, и я сжалась, услышав надменность, которой он пытался прикрыть страх.

Даже у Гленна не хватит глупости выступать против вампира в его собственном доме. И пистолет на боку ему ничем не поможет. Конечно, он может в нее стрелять и даже убить, но тогда она станет мертвой и оторвет ему его пустую башку к чертовой матери. И ни одно жюри присяжных в мире не признает ее виновной, потому что он убил ее первым.

– Вы – Тамвуд, – сказал Гленн, и явно его храбрость выросла из ложного чувства безопасности. – Капитан Эдден вам дал триста часов общественной работы за то, что вы ему разнесли половину отдела? И куда он вас кинул? Детишек в больнице развлекать в полосатой юбчонке и белой блузочке?

Айви подобралась, а у меня аж челюсть отвисла. Хватило, значит, у него глупости.

– Оно того стоило, – тихо сказала Айви.

Слегка дрожащими пальцами она поставила на стол пакет зефира.

У меня дыхание перехватило. А, черт! Карие глаза Айви стали черными от расширенных зрачков – я застыла, пораженная, как быстро это случилось. Уже недели она на мне не вам-нирствовала, и никогда без предупреждения. Приступ гнева – от присутствия у нее в кухне какого-то типа в форме ФВБ, – за некоторое предупреждение сойти мог, но я теперь задним умом сообразила, что вот так выпустить ее на Гленна, не предупредив – не лучшее, что я могла сделать. Ох, не лучшее! Страх его взлетел мощно и быстро – у нее даже времени не было противостоять соблазну.

И от этого внезапного страха воздух наполнился феромонами. Они действовали мощным афродизиаком, который ощутить могла только она; рывком запускались тысячелетние инстинкты, скрытые глубоко в измененной вирусом ДНК. В долю секунды из моей слегка беспокойной соседки она превратилась в хищника, способного убить нас обоих за три секунды, если желание насытить долго сдерживаемый голод перевесит последствия осушения детектива ФВБ. И вот это шаткое равновесие меня и пугало. Где я нахожусь на ее весах между разумом и голодом, я знала, а где на этих весах Гленн – понятия не имела.

Грациозно, как перетекающий песок, она изменила позу, оперлась на кухонный стол согнутым локтем, отставив бедро. Смертоносно тихая, она окинула Гленна взглядом и остановилась на его глазах. Сладострастно медленно склонила голову, разглядывая его из-под прямой челки. И только потом медленно, рассчитанно вдохнула. Длинные белые пальцы играли у треугольного выреза рубашки, заправленной в кожаные штаны.

– А ты высокий. – Этот серый голос вызвал во мне знакомый страх.