Вот он видит, что очень много лжи. Сначала это неофитский порыв – всем об этом говорить, потому что никто не видит, только он видит. Это с ним случилось – и давай людям раскрывать глаза, правду-матку резать… И если это видение – истина, то это потрясающе, хотя жизнеспособна она только внутри этого человека. Почему? Да потому, что каждый живущий связан так или иначе со множеством людей, и если он не полный клинический психопат, то должен выполнять какие-то соглашения, должен научиться добавлять «но».

Да, лжи много, но без этой лжи, то есть без этих соглашений, конвенций, согласований, было бы еще хуже, потому что тогда неконтролируемая агрессия выплескивалась бы, ничем не управляемая, субъективизм бы доминировал. «Что хочу, то ворочу» и все прочее, что называется психопатическим синдромом.

Я не согласен с чем-то, «я это никогда не полюблю» – такая позиция может быть внутри себя: это я внутри себя не приемлю и никогда не соглашусь с этим внутри себя. Но я имею дело с людьми, и мне нужно как-то решить вопрос: или я на всех буду смотреть как на законченных лжецов, или я всех буду пытаться взломать и «открыть глаза», чтобы они видели так же, как я. Однако дальше нужно предложить какую-то программу, как жить без «но», реально как жить, реально. Тогда выясняется, что реально это невозможно. Даже такие социально свободные люди, как странствующие дервиши, странствующие йоги, и то вынуждены временами вспоминать об этом, хотя бы минимально, ну кроме одержимых, конечно.

Одержимые, они рискуют жизнью. Но у них все не просто так, они не выпендриваются, они действительно рискуют жизнью и часто ее лишаются. Толпа в священном негодовании их уничтожает, но они идут на это, потому что иначе у них внутренне не складывается. Таков конфликт между внутренней чистотой «да» и вот этими бесконечными «но».

Людей, которые смирились или которые никогда и не задумывались о том, какое количество «но» циркулирует в нашей повседневной жизни, всякое проявление чистого «да» и «нет» в мягком случае дергает, в жестком – возмущает, в случае столкновения вызывает желание уничтожить источник такого максимализма. Однако теоретически мы все восхищаемся странствующими дервишами, читаем притчи, говорим о них, с удовольствием смотрим кино, книжечки читаем. Но когда сталкиваемся с этим в своей повседневной жизни… Когда такие люди в нее врываются и тыкают нас носом в наши «тейблы» – не потому, что занимаются морализаторством, но самим фактом своего существования, своим поведением, своей речью, своим звучанием, – тогда они становятся возмутительны в силу того, что в нас самих, там, внутри, нечто знает, что они с точки зрения чистой истины правы.

Но мы придумали множество разных объяснений и тихо, мирно в этом плаваем. Ведь не зря даже научная психология пришла к выводу, что творческое переживание проявляется только тогда, когда человек не сглаживает противоречие между сложностью внутреннего мира и тяжестью внешнего. То есть творческий человек не уходит в то, что этого противоречия нет, и не считает, что всех надо уничтожить к чертовой бабушке, потому что он один это видит, а другие почему-то не видят. Напряжение между субъектом и его объективной жизнью, его объективацией, его реализацией – это источник творчества.

Один из видов такого творчества – это то, что мы называем Путь, Традиция.