— Да что ж такое-то?! — внезапно взорвалась она. — Что вы за народ, мужики?! То обижаетесь не по делу, то морды воротите, то целоваться лезете, когда не надо, а когда надо — храпите беспробудным сном! Беспредел какой-то! Форменное безобразие!

Таррэн изумленно распахнул глаза и в полнейшей оторопи воззрился на угрюмо нахохлившуюся Гончую. Белка только что не зашипела в ответ.

— А ты не перегрелась, случаем?

— Это ты перегрелся, ушибленный ты наш, — огрызнулась она. — Да еще и мордой хорошенько приложился. Да так, что в ушах до сих пор звенит и слышится… всякое! И нечего на меня таращиться, как блаженный — на ожившую статую богини Линнет! Отвернись, сказала! Все, разговор окончен!

Белка умчалась так резво, что Таррэн не успел и рта раскрыть. Только приподнялся на локтях, а она уже исчезла среди пышных кустов. Чем-то ужасно раздосадованная и разочарованная его скудоумием. Пришлось пожать плечами в третий раз и улечься обратно, размышляя об особенностях женской логики и стечении обстоятельств, приведших его к этой необычной, суровой, но невероятно притягательной женщине. Но ее близость, как ни парадоксально, больше не доставляла ему особого беспокойства. Скорее напротив — он бы охотно поддался ее магии, с удовольствием рискнул, если бы был уверен в том, что выживет сегодня. И если, конечно, она бы позволила. А до тех пор…

Коварный сон незаметно подкрался и решительно оглушил усталого эльфа пуховой подушкой, оборвав важную мысль ровно на середине.

ГЛАВА 16

Крохотный оазис Таррэн покидал с сожалением. Но время отдыха закончилось, и спустя час после того, как эльф уснул, Лабиринт красноречиво дал понять: хватит прохлаждаться. И распахнул для гостей новую дверь, откуда на них повеяло прохладным ветерком.

— Знаешь, что-то мне это не нравится, — призналась Белка, едва ступив в услужливо открывшийся коридор. Эльф шагнул тоже, опередив ее буквально на секунду, заглянул в прохладный тоннель, но поежился от встречного ветра, с тихим хрустом раздавил сапогом крохотные белые кристаллики, в изобилии усеивающие пол, и наконец нерешительно остановился.

Что за… лед? Откуда тут быть льду?! Они же миновали воду, разве нет? Тогда что за напасть? Торк! Но делать нечего — путь назад уже перекрыт, дорога впереди одна-единственная, свернуть некуда, потому что Лабиринт заранее об этом позаботился. Вокруг ощутимо похолодало, изо рта стали вырываться белые облачка пара, обдало невесть откуда взявшимся сквозняком, а под ногами со зловещим хрустом начали ломаться тонкие пластинки льда. Более того, тоннель впереди самым бессовестным образом изгибался! Да так круто, что не было никакой возможности выяснить, что же за каверзу решил подбросить им Лабиринт.

— Ты уверен, что мы движемся правильно? — снова подала голос Гончая, у которой всего через пару десятков шагов начали замерзать руки.

Эльф скосил на нее глаза и с беспокойством отметил, что змеиная чешуя на ней стремительно покрывается изморосью. Вокруг, кажется, стало еще холоднее. Настолько, что он без всякого стеснения закутался бы в теплое одеяло и с удовольствием напялил меховую шапку. Однако ничего похожего поблизости не оказалось. И если у него на плечах висела кожаная куртка в довесок к рубахе, то клацающая зубами Гончая щеголяла в одной лишь чешуйчатой броне. И тонкий доспех явно не защищал ее от мороза.

— Оставь, — поморщилась Белка, когда его руки дернулись к вороту. — Твоя куртка меня не спасет, а тебе еще пригодится. Потому как, думается мне, ветер определенно крепчает.

— И что?

— А то! Ты ж у нас герой! Собой прикроешь, защитишь слабых и накормишь сирых… сп-паситель! Стой, кому сказала! Не трогай куртку! Вот продует тебя на таком морозе, сам будешь виноват, — буркнула она.