— Это что за кавардак? — спросил лейтенант уже на порядок спокойнее.

— Где кавардак? — не понял я.

— А я вот тебе сейчас покажу, где кавардак, — заявил он и ткнул пальцем в Кавалериста. — Вот кавардак!

Генаха еще не отошел от горячки боя и все так же маслянисто блестел глазами. В остальном, правда, он выглядел неважно. Лицо было опухшее и в кровоподтеках. Один глаз, не смотря на воинственный блеск, быстро заплывал. Но называть его за это «кавардаком», по моему мнению — явное излишество.

— Это не кавардак, — вступился я за товарища. — Это Генаха Кавалерист. Его просто немного попортили.

Лейтенант сжал свисток зубами и засвистел мне в ухо. Подозреваю, что сей процесс доставлял ему чисто физиологическое наслаждение. Если с женщинами не везет, так хоть со свистком побаловаться… Чисто по-человечески его можно было понять. Но я подобного удовольствия не испытал. Башка наполнилась нестерпимым звоном, и конопатый мент сразу перестал мне нравиться. При том, что и раньше-то не очень.

— Ты мне Маньку не валяй! — потребовал он.

— Маньку? — уточнил я, снова выковыривая пальцем звон из головы.

— Маньку! — подтвердил он. — Я вот сейчас тебя в ИВС на трое суток закатаю — будешь там про лошадей травить!

— Я не про лошадей травлю, а про Генаху! — огрызнулся я. — У него прозвище — Кавалерист.

— А чего это твой Кавалерист такой непотребный?

— Говорю же, попорченный он! — я совсем разозлился. — Побили его, понимаешь? Тюк, тюк — и все в дыню.

— Именно — в дыню! Какого хрена его побили? Почему здесь драка завязалась между вас и этими?! Быстро отвечай, не задумываясь!

— Да пожалуйста, — устало вздохнул я. — Мы кушали, а эти хуцпаны напали на нас. Внезапно, натурально. Как подлые команчи.

Мент повернул голову слегка вбок и как-то искоса и очень подозрительно уставился на меня:

— Ты ничего не курил? Какие команчи, ты что несешь?

— Я ничего не курил, — терпеливо объяснил я. — Я кушал. Если не веришь — посмотри в машине. Там пирожки должны еще остаться. Вкусные. Могу дать попробовать.

Один из ментов, тот самый, что удерживал Генаху от продолжения военных действий, хрюкнул и подтвердил:

— Точно, Вова. Я сам видел, как он пирожки покупал.

Лейтенант смерил его недовольным взглядом и пробурчал, правда, уже достаточно миролюбиво:

— «Видел»! Знаю я, как ты видишь, когда связываться в лом! А мы вот сейчас вместо пойдем и посмотрим, какие там пирожки окажутся. — Он заглянул мне прямо в глаза, а через них — в душу, думая, что я напрочь испугаюсь, но я испугался не напрочь. Между нами, я вообще не испугался. — И не дай бог, их там не окажется! Ты понимаешь, на что я намекаю?

— Какие дела, лейтенант Вова! Чтобы я — да не понимал этих намеков? Сто пирожков — и ты своими глазами видел, что мы в драке не участвовали. Идет?

Летеха поспешно схватил меня за локоть и подтолкнул к машине.

— А вот это мы сейчас выясним, — буркнул он. И, оказавшись у машины, первым полез выяснять. Шустрый, как рука онаниста. Впрочем, осмотр его не порадовал. Обратно он вылез с весьма недовольным видом. — Ну? И где тут пирожки?

Промасленный бумажный пакет по-прежнему лежал на переднем сиденье, и я готов прозакладывать свисток этого самого лейтенанта Вовы — он его прекрасно разглядел.