Впоследствии он стал работорговцем и даже, как намекали, пиратом; в заливе Бенин его имя вызывало самые мрачные воспоминания. В конце концов, сколотив состояние, он вернулся на Ямайку, обосновался там и стал вести беспутный образ жизни. Таков был этот человек, худощавый, суровый и опасный, который пришёл к губернатору со своим планом уничтожения Шарки.

Сэр Эдуард принял его без особого энтузиазма: хотя до него и дошли слухи, что человек этот исправился и изменился к лучшему, губернатор видел в нём паршивую овцу, которая может испортить всё его немногочисленное стадо. Поэтому за тонкой завесой официальной сдержанной вежливости Крэддок сразу почувствовал недоверие.

– Вы можете не опасаться меня, сэр, – сказал он. – Я не тот, каким был раньше. Недавно, после многих чёрных годин, я снова увидел свет. Это произошло благодаря помощи, оказанной мне преподобным Джоном Саймонсом из нашей местной церкви. Сэр, если вы нуждаетесь в духовной поддержке, беседы с ним доставят вам удовольствие.

Губернатор, как член епископальной церкви, высокомерно вздёрнул подбородок перед визитёром-пуританином:

– Мистер Крэддок, вы пришли сюда, чтобы говорить со мной о Шарки.

– Этот человек, Шарки, – сосуд гнева, – продолжал Крэддок. – Он слишком высоко вознёс свой рог. Мне было открыто, что если я смогу подсечь его рог и уничтожить злодея, то это будет весьма благочестивым делом; оно может искупить многие мои отступления от веры в прошлом. Мне ниспослан план, посредством которого я добьюсь его гибели.

Собеседник чрезвычайно заинтересовал губернатора. Веснушчатое суровое лицо его гостя выражало решимость. В конце концов, это был всё же моряк, закалённый в битвах, и если он в самом деле пылает желанием искупить своё прошлое, то лучшего человека для такой миссии не найти.

– Это очень опасное дело, мистер Крэддок, – заметил губернатор.

– Если меня постигнет смерть, может быть, она изгладит воспоминания о дурно проведённой жизни. Мне нужно очень многое искупить.

Губернатор не нашёл возможным возразить Крэддоку.

– В чём заключается ваш план? – спросил губернатор.

– Вы, вероятно, слышали, что барк пирата, «Счастливое избавление», был приписан к нашему порту, а именно к Кингстону?

– Да, он принадлежал мистеру Кодрингтону и был захвачен Шарки, так как барк был более быстроходным, нежели его старый шлюп. Своё судно пират после этого потопил, пробив у него борта, – ответил сэр Эдуард.

– Это так. Но вряд ли вы знаете, что у мистера Кодрингтона есть точно такой же барк, «Белая роза»: сейчас он как раз стоит в нашей гавани. Этот барк до того похож на «Счастливое избавление», что, не будь на нём белой полосы, ни один человек в мире не смог бы их различить.

– Ах вот как! Ну и что из того? – спросил весьма заинтересованный губернатор; у него был вид человека, которого вот-вот осенит замечательная идея.

– С помощью этого корабля пират попадёт нам в руки.

– А каким образом?

– Я закрашу полосу на «Белой розе» и во всём остальном подгоню её под «Счастливое избавление». Затем отправлюсь к острову Ла-Ваш, на котором Шарки охотится на диких быков. Когда он нас увидит, он, безусловно, примет наш корабль за свой и поднимется на борт навстречу своей погибели.

План был до смешного прост, и тем не менее губернатору показалось, что он может увенчаться успехом. Без малейших колебаний он разрешил Крэддоку делать всё, что тот сочтёт необходимым для достижения намеченной цели. Однако сэр Эдуард был настроен не слишком оптимистически.