Увиденное снаружи поразило меня. Холл был пуст. Голые ступени лестницы пожелтели от пыли. Три двери вели из холла в просторные помещения, ни в одном из которых я не заметил ни ковров, ни стенной обивки. Только серые кружева паутины свисали с карнизов, да пятна плесени образовывали на стенах причудливый узор. Мои шаги гулко отдавались эхом, когда я проходил сквозь эту пустую, безмолвную обитель. Затем я решил попробовать поискать в конце коридора, полагая, что уж на кухне обязательно должен кто-то быть, или если не на кухне, то в помещении для прислуги. Но и там все комнаты оказались пусты. Отчаявшись разыскать хоть кого-нибудь в помощь, я забрёл в другой коридор и наткнулся на нечто, удивившее меня в ещё большей степени, чем всё остальное.

Проход заканчивался большой коричневой дверью, замочная скважина которой была залеплена печатью из красного воска размером в пятишиллинговую монету. У меня сложилось впечатление, что печать эта находится здесь уже очень долгое время, так как она была густо покрыта пылью и местами утратила изначальный цвет. Я стоял перед дверью, уставясь на неё и гадая, что может быть за нею скрыто, когда услышал за спиной чей-то голос. Бросившись на зов, я обнаружил молодого человека уже в сознании, по-прежнему сидящим в кресле и крайне удивлённым окружающим его мраком.

– Чего ради вы унесли лампу? – спросил он.

– Я искал кого-нибудь из прислуги, чтобы помочь вам.

– Долго же вам пришлось бы искать, – сказал он. – В доме никого нет, кроме меня.

– Весьма неудобно, если случится заболеть.

– Весьма глупо с моей стороны лишиться чувств. От матери я унаследовал слабое сердце. Боль или сильное волнение оказывают на меня подобное действие. В один прекрасный день это сведёт меня в могилу, как когда-то и её. Вы, случайно, не доктор?

– Нет, я юрист. Моё имя Фрэнк Олдер.

– А меня зовут Феликс Стэннифорд. Странно, что мы с вами встретились как раз в тот момент, когда, по словам моего друга мистера Персивела, нам пришло время подыскать себе профессионального юриста.

– Буду счастлив оказать вам услугу.

– Вы знаете, выбор в конечном счёте будет зависеть от него. Так вы сказали, что обошли с лампой весь первый этаж?

– Да.

– Весь этаж? – повторил он, упирая на первое слово и не сводя с меня напряжённого взгляда.

– Полагаю, что весь. Я ведь надеялся, что вот-вот кого-нибудь найду.

– Вы входили во все  комнаты? – спросил он, продолжая смотреть на меня с прежней интенсивностью во взоре.

– Во все, куда мог войти.

– Значит, вы не могли не заметить этого! – сказал он, пожимая плечами с видом человека, делающего хорошую мину при плохой игре.

– Не заметить чего?

– Опечатанной двери, разумеется.

– Да, я её видел.

– Вам не стало любопытно, что за этим скрывается?

– Должен признать, что выглядит это весьма необычно.

– Как вы думаете, смогли бы вы жить в одиночестве год за годом в этом доме, всё время жаждая узнать, что лежит по ту сторону двери, но не позволяя себе заглянуть туда?

– Вы хотите сказать, – воскликнул я, – что сами не знаете?

– Не более, чем вы.