С этого момента его дом, корабли, патенты не занимали более его мыслей, и он посвятил всю свою огромную энергию, чтобы погубить соперника, которого возненавидел всей душой.

В тот вечер за обедом он был холоден и молчалив. Жена его дивилась, что бы такое могло стрястись, произведя в нём подобную перемену.

За всё время, что они провели в салоне за кофе, он не произнёс ни слова. Она бросила на него два-три взгляда, которые были встречены в упор глубоко посаженными серыми глазами, глядевшими на неё с каким-то особенным, совершенно необычным выражением.

Её мысли были заняты посторонним предметом, но мало-помалу молчание мужа и упорное каменное выражение его лица обратили на себя её внимание.

– Не могу ли я помочь вам, Уильям? Что случилось? – спросила она. – Надеюсь, никаких неприятностей?

Спартер не ответил. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, глядя на красавицу-жену. Она побледнела, предчувствуя неминуемую катастрофу.

– Не могу ли я что-нибудь для вас сделать, Уильям?

– Да, написать одно письмо.

– Какое письмо?

– Сейчас скажу.

Комната снова погрузилась в мёртвую тишину. Затем раздались тихие шаги метрдотеля Питерсона и звук его ключа, повернувшегося в замочной скважине: он, по обыкновению, запирал все двери. Сэр Уильям минуту прислушивался. Затем встал.

– Пройдёмте в мой кабинет, – сказал он.

В кабинете было темно, и он нажал кнопку стоявшей на письменном столе электрической лампы под зелёным абажуром.

– Сядьте сюда к столу.

Он закрыл дверь и сел рядом.

– Я хотел сказать вам, Джеки, что мне всё известно относительно Ламберта.

Она раскрыла рот, вздрогнула, отодвинулась от него и протянула руки, точно ожидая удара.

– Да, я знаю всё, – повторил он.

Тон его был совершенно спокоен. В нём звучала такая уверенность, что у неё не достало сил отрицать справедливость его слов. Она не ответила и сидела молча, не сводя глаз с массивной фигуры мужа.

На камине громко тикали большие часы; в доме царила мёртвая тишина. Прежде леди Спартер не обращала внимания на тиканье; теперь же звуки эти казались ей однообразными ударами молота, вколачивавшего гвозди ей в голову.

Спартер встал и положил перед ней чистый лист бумаги. Затем вынул из кармана исписанный лист и разложил его на углу стола.

– Это черновик того письма, которое я попрошу вас написать, – сказал он. – Если угодно, я прочитаю его вам:

«Дорогой, милый Сесил, я буду в № 29 в половине седьмого; для меня крайне важно, чтобы Вы пришли прежде, чем уедете в оперу. Будьте непременно – у меня есть серьёзные причины, в силу которых мне необходимо видеть Вас. Всегда Ваша, Джеки».

– Возьмите перо и перепишите это письмо, – закончил он.

– Уильям, вы задумали мщение! О, Уильям, я оскорбила вас, я в отчаянии, и…

– Перепишите письмо.

– Что вы хотите сделать? Почему вы хотите, чтобы он пришёл в этот час?

– Перепишите письмо.

– Как можете вы быть так жестоки, Уильям? Вы отлично знаете…

– Перепишите письмо.

– Я начинаю ненавидеть вас, Уильям. Я начинаю думать, что вышла замуж за демона, а не за человека.

– Перепишите письмо.

Мало-помалу железная воля и безжалостная решимость оказали своё могучее влияние на это создание, сотканное из нервов и капризов. С видимым усилием, против воли, она взяла в руки перо.

– Вы не собираетесь причинить ему зло, Уильям?

– Перепишите письмо.

– Пообещайте мне простить его, если я напишу!

– Перепишите письмо.