Она уже обдумывала возможность незаметно убрать два лишних стула, когда в дверях появилась Кэти.

— Он здесь, — взволнованно прошептала девушка.

Элла облегченно вздохнула.

— Слава Богу!

Но тут же на ее лицо набежала тень.

— А мисс Фоксвуд?

— Не сможет приехать до завтра, — объяснила Кэти, — кажется, в аэропорту какая-то забастовка.

Элла сдержала улыбку. Лучше поздно, чем никогда. Флисс, вероятно, знала, что первый вечер должен быть чисто деловым, но на второй день, когда конференция подойдет к завершению, и понадобится развлекать и очаровывать гостей, Джек рассчитывает на ее помощь.

Улучив момент, Джек заглянул в кухню и обнял Эллу за плечи.

— Ты просто чудо, удивительная женщина! — Элла не могла не отметить, что он на время оторвался от своих важных дел только ради того, чтобы поблагодарить ее. — Скажи на милость, как тебе удалось уговорить Джерети?

— Как тебе сказать… — Она кокетливо опустила глаза. — Я просто пустила в ход особое обаяние Эллы Кигэн.

Она даже не заметила, что назвала себя прежней фамилией, но Джек заметил и задумчиво прищурился.

— Неужели?

— Он ведь американец, — объяснила Элла, — а я читала, что американцам нравится играть в лордов и леди. — Она улыбнулась и беспечно махнула рукой. — Я соблазнила его старинным дворцом, точнее его уединенным крылом, где он может свободно разместиться вместе с целой армией телохранителей, без которых он, по-моему, не ходит даже в туалет. Но самое главное — я пообещала, что он будет спать на подлинной кровати Эдуарда VI.

— Что-что? На какой еще кровати? — недоверчиво переспросил Джек.

— Как это на какой? Разумеется, на той самой кровати с пологом, на которой спал король Эдуард, когда гостил в этом доме в тысяча пятьсот сорок восьмом году, — с невинным видом заявила Элла.

— Между прочим, в тысяча пятьсот сорок восьмом году этого дома еще не существовало, и ты об этом знаешь.

— Это был гениальный экспромт! Какая, в конце концов, разница, существовал ли этот дом в тысяча пятьсот сорок восьмом году, если все равно упомянутому королю было тогда десять лет!

— Элла!

— Не волнуйся, Джек, — игриво заверила его Элла, — никто не узнает, если ты сам не расскажешь.

«Всего один поцелуй, никто не узнает, если ты сама не расскажешь», — так, кажется, говорят тайно влюбленные. Только никакого поцелуя, конечно, не будет, что это ей взбрело в голову, одернула себя Элла. Она сжала губы, память заново проигрывала перед ее мысленным взором страстную сцену в кабинете.

— Джек, это не самая удачная мысль, — повторила Элла. Только позже она поняла, что отчаянно пыталась убедить в этом скорее не Джека, а саму себя.

Джек только улыбнулся, склонил голову и провел языком по ее трепещущей нижней губе, потом снова улыбнулся.

— Доверься мне, — хрипло прошептал он, — всего лишь поцелуй, обещаю, только один поцелуй.

Всего лишь поцелуй. Рот Джека страстно слился с ее ртом, его руки жадно шарили по ее телу, и Элла, потеряв всякий стыд, отбросила последние сомнения.

Губы к губам, тело к телу. Изнутри поднимается жаркая волна. Краткий миг украденного наслаждения… Язык Джека ворвался в ее приоткрытые губы и принялся исследовать тайные глубины рта. Джек еще крепче обнял Эллу, руки его двигались вверх и вниз по ее позвоночнику, прижимая к его крепкому телу ее тело — мягкое, податливое.

Элла ощутила твердость возбужденной плоти и улыбнулась: Джек желал ее так же сильно, как она его.